— Ты вообще понимаешь, что так невозможно постоянно существовать? — однажды не выдержал Виктор.
— Как именно?
— Будто любой человек из моей родни вот-вот приведёт в наш дом очередную кандидатуру на роль матери наших детей.
— Я вовсе не считаю всех твоих родственников такими.
— Тогда для чего постоянно устраиваешь проверки?
Ольга медленно поставила чашку на стол.
— Потому что в прошлый раз я решила поверить тебе, согласилась не искать няню и позволила твоей матери присматривать за детьми. Напомнить, чем всё закончилось?
— Я уже много раз признал свою ошибку.
— А я уже объяснила, что больше не намерена допускать подобную ошибку сама.
Оба прекрасно осознавали: теперь их разногласия давно перестали касаться исключительно Антонины Павловны. После её поступка в супружеских отношениях укоренилась неприятная закономерность. Ольга постоянно опасалась, что Виктор опять недооценит возможные последствия, а он начинал раздражаться ещё прежде, чем жена успевала высказать свои сомнения.
И всё же их жизнь продолжалась. Они вместе отвозили детей в садик, покупали продукты, планировали семейные расходы, иногда ссорились из-за обычных бытовых пустяков, а временами даже прекрасно проводили выходные. Поэтому серьёзный разговор о разводе между ними так ни разу и не состоялся. В их отношениях по-прежнему оставалось слишком много настоящего и ценного, хотя прежняя лёгкость постепенно исчезла.
Они действительно не расстались. Ни после того рокового вечера, ни спустя месяцы. У них были двое любимых детей, общая квартира, работа, привычные семейные обязанности и достаточно тёплых чувств друг к другу, чтобы не разрушать всё из-за одной тяжёлой истории.
Однако требование Ольги осталось непреклонным: Антонина Павловна могла встречаться с внуками исключительно в присутствии Виктора и ни при каких обстоятельствах не имела права оставаться с ними наедине. Первые месяцы после конфликта дети вообще с бабушкой не встречались.
Виктор изредка разговаривал с матерью по телефону, преимущественно находясь на работе. Домой он её по-прежнему не приглашал. Ольга знала об этих беседах и больше не пыталась их запрещать, но сама возобновлять общение со свекровью категорически отказалась.
Кухня в тот год так и осталась без полноценного ремонта. Несколько новых фасадов продолжали соседствовать со старыми, а почти все накопления, предназначавшиеся для обновления мебели, постепенно ушли на оплату няни.
Время от времени старшая дочь подходила к Ольге с одним и тем же вопросом:
— Мамочка, а почему бабушка тогда решила, будто вместо тебя можно найти другую маму?
Ольга каждый раз отвечала приблизительно одними и теми же словами:
— Потому что даже взрослые иногда совершают невероятно глупые поступки. И порой им кажется, что они имеют право самостоятельно решать, как должны жить другие люди.
Обычно Виктор слышал этот разговор, находясь в соседней комнате, но никогда не вмешивался и ничего не возражал. Воспоминания о том вечере навсегда остались слишком болезненными, чтобы он снова попытался с кем-то спорить…
