– Мама не может есть твою стряпню, Вера, – сказал Денис таким тоном, что у меня в руке вздрогнула прихватка. – И если ты снова решила устроить скандал из-за обычного ужина, тогда подпишешь вот это. Чтобы мама могла приходить ко мне в нашу квартиру без твоих разрешений.
На самом краю кухонного стола лежал лист, которого утром я точно не видела. Вверху крупными буквами было напечатано: «Соглашение о семейном пользовании жилым помещением». Ниже уже были вписаны мои данные, данные Дениса и отдельным пунктом — Раиса Львовна, его мать. Согласно этому листку, ей предоставлялось право приходить и оставаться в квартире «при наличии семейной необходимости».
Раиса Львовна сидела напротив, аккуратно отодвинув от себя тарелку с гречкой, индейкой и салатом. Свою еду она принесла в пластиковых контейнерах и поставила пакет прямо на мой стул. Делала она всё спокойно, почти вежливо, но смысл её поведения был очевиден без слов: моя кухня ей не подходит, моя еда вызывает у неё отвращение, а теперь ещё и моя квартира должна была подстроиться под её удобство.
– Мы ведь ничего у тебя не забираем, – мягко произнесла свекровь. – Просто решаем всё по-семейному. Денис здесь живёт, он твой муж. Мать мужа не должна стоять под дверью и гадать, пустят её сегодня или нет.
Денис подтолкнул лист ближе ко мне.
– Подписывай. Хватит строить из себя коменданта общежития.
Я посмотрела сначала на него, потом на Раису Львовну. Всего три месяца назад всё начиналось с мелочей. Она заходила «ненадолго», переставляла мои банки с крупами, приносила свои полотенца, заглядывала в холодильник и жаловалась Денису, что в доме нет нормальной еды. Сначала он только смеялся, потом начал соглашаться, а потом уже повторял её фразы так, будто это были его собственные мысли.
– Я ничего подписывать не буду, – сказала я и положила прихватку рядом с листом. – Квартира принадлежит мне. Твоя мать здесь не зарегистрирована и права проживания не имеет.
Денис усмехнулся.
– Опять началось: твоя квартира. Сколько можно этим размахивать?
– Ровно столько, сколько вы будете приносить мне подобные бумаги.
Раиса Львовна медленно убрала салфетку с коленей.
– Вера, на твоём месте я бы постыдилась. Муж живёт с тобой не первый день. Ты его зарегистрировала, вы семья. Нельзя постоянно держать мужчину на коротком поводке из документов.
– А нельзя пытаться оформить чужое жильё под видом семейного удобства, – ответила я.
Денис резко поднялся. Ложка звякнула о тарелку.
– Ты сейчас что сказала?
– То, что здесь написано. Ты хочешь, чтобы я сама дала твоей матери право приходить сюда, когда ей вздумается, и оставаться, если она решит, что возникла семейная необходимость.
– Она моя мать.
– Я об этом помню. Но она не собственник.
Раиса Львовна коротко усмехнулась, открыла свой контейнер и достала оттуда котлету. Делала она это нарочито медленно, будто еда на моём столе была чем-то неприличным.
– В нашей семье такое не едят, – сказала она, бросив взгляд на салат. – Денис с детства привык к нормальной домашней кухне. А у тебя всё какое-то столовское, как при заводе.
Я работала технологом на пищевом производстве и к подобным замечаниям давно привыкла. Но одно дело — шутки коллег, и совсем другое — когда в твоей кухне сидит женщина, которая уже примеряет к твоей квартире свои порядки.
– Раиса Львовна, если вам не нравится еда, вы можете её не есть, – сказала я. – Но обсуждать мои руки, мою работу и мою квартиру вы здесь не будете.
Денис ткнул пальцем в лист.
– Подпишешь — и всё станет спокойно. Мама перестанет нервничать, я перестану слушать ваши перепалки, а ты наконец перестанешь командовать.
– Денис, я не командую. Я отказываюсь подписывать документ, который ухудшает моё положение в моей собственной квартире.
Он посмотрел на меня так, словно услышал что-то невероятно смешное.
– Ты что, юридических роликов насмотрелась?
– Нет. Я просто умею читать.
После этих слов вернуть вечер к обычному ужину уже было невозможно. Денис забрал лист, смял его не до конца и бросил рядом с микроволновкой. Раиса Львовна закрыла свой контейнер и поднялась.
– Я тебе давно говорила, Денис, – произнесла она, даже не взглянув на меня. – Мужчина не должен жить там, где его каждый день ставят на место.
– Мама никуда не уйдёт, – резко сказал Денис. – Это и мой дом тоже.
– Нет, – ответила я. – Это моя квартира. Ты здесь зарегистрирован, но доли у тебя нет.
Он резко повернулся ко мне.
– Мы вообще-то семья.
– Семья не подсовывает соглашения под крики о стряпне.
Раиса Львовна ушла первой. Денис остался на кухне и ещё минут десять ходил от стола к холодильнику, открывал дверцу, закрывал её, смотрел в телефон. Потом сказал, что утром я извинюсь перед его матерью. Я промолчала и убрала ужин по контейнерам. Их листок так и остался лежать на столе. И это стало их первой серьёзной ошибкой.