— Павлик! — она сразу бросилась ему на шею. — Сыночек мой, как же я по тебе соскучилась!
От неё пахло резкими духами… и ещё кое-чем знакомым.
— Мам, ты выпила? — Паша поморщился.
— Да ерунда! — она махнула рукой. — Для храбрости, пару глоточков.
Из спальни не донеслось ни звука.
— А где моя дорогая невестка?
— На работе, — соврал Паша.
На самом деле Лера сидела за закрытой дверью, затаив дыхание, и слышала каждое слово.
— Ну и прекрасно! — мать протиснулась в квартиру, волоча за собой чемодан. — Поможешь мне вещи разобрать? Я кое-что купила — для домашнего уюта.
Паша сглотнул.
Кажется, всё только начиналось.
— Мам, мы ведь говорили, что это временно… — Паша произнёс это почти шёпотом, будто надеялся, что само слово «временно» способно всё решить.
Мать посмотрела на него с укоризной, медленно поставила чемодан у стены и тяжело вздохнула, словно на её плечах лежала судьба всей семьи.
— Павлик, ну зачем ты начинаешь с первых минут? — протянула она, снимая пальто. — Я же не в отель приехала. Я приехала к сыну. В родной дом.
Слово «родной» неприятно резануло слух. Паша на мгновение прикрыл глаза. Этот дом был родным для него и Леры, но теперь, после последних дней, казался чужим, будто он случайно оказался не там и не вовремя.
— Проходи, — выдавил он из себя и отступил в сторону.
Мать сразу направилась на кухню, окинула всё хозяйским взглядом, будто проверяла, не испортили ли здесь что-то без неё. Открыла шкафчик и недовольно цокнула языком.
— Чашки опять стоят неудобно, — заметила она, переставляя посуду. — Я же тебе сколько раз говорила, Павлик: всё должно быть под рукой.
Из спальни послышался едва заметный скрип. Лера осторожно приоткрыла дверь, но не вышла. Она стояла в тени и слушала, стараясь дышать почти бесшумно. Сердце било по рёбрам, но лицо оставалось неподвижным, как маска.
— Мам, давай не сейчас, — Паша нервно провёл ладонью по волосам. — Лера устала, у нас тут… непростой период.
— Устала? — мать фыркнула. — А я, по-твоему, отдохнувшая приехала? Ты хоть понимаешь, через что мне пришлось пройти?
Она опустилась за стол, шумно выдохнула и начала рассказывать, даже не ожидая ответа: как отец снова сорвался, как соседи вызвали полицию, как она ночью вынуждена была уйти, схватив сумку. История разрасталась подробностями, жалостью к себе и тяжёлыми вздохами.
Лера слушала и чувствовала, как внутри поднимается знакомая волна — даже не злости, а глубокой усталости. Той самой усталости, которая появляется, когда понимаешь: тебя снова не замечают.
— Я поживу у вас, — подвела итог мать, — пока всё не успокоится. А потом, может, переберусь в твою квартиру, Павлик. Там тише.
Паша резко напрягся.
— Мам… это… квартира Леры.
— И что с того? — она пожала плечами. — Вы же семья. Или я что-то не так понимаю?
Лера медленно прикрыла дверь и отошла назад. Села на край кровати и уставилась в стену. Внутри всё будто превратилось в камень. В этот момент она ясно поняла: больше не будет бесконечных разговоров. Не будет просьб понять, оправданий и попыток достучаться.
Вечером Лера вышла из спальни. На кухне свекровь уже уверенно хозяйничала — варила суп и тихо напевала себе под нос. Паша сидел за столом, уткнувшись в телефон.
— Добрый вечер, — спокойно произнесла Лера.
Свекровь обернулась и улыбнулась натянуто, с явной оценкой во взгляде.
— О, появилась. А я уж решила, что ты решила меня демонстративно не замечать.
— Я работала, — ровно ответила Лера.
— Конечно, — протянула свекровь. — Сейчас все работают. Только семья у всех почему-то на последнем месте.
Паша поднял голову, будто собирался вмешаться, но снова промолчал.
— Завтра утром я еду в свою квартиру, — продолжила Лера, глядя прямо на мужа. — С самого утра.
— Зачем? — резко спросила мать. — Там ведь сейчас… занято.
— Именно поэтому, — Лера слегка кивнула. — Мне нужно там быть.
— Ты что, собираешься меня выгнать? — в голосе свекрови мгновенно появилась обида.
— Я ничего не говорила о вас, — спокойно ответила Лера. — Я еду к себе.
Тишина стала густой, почти липкой. Паша почувствовал, как у него неприятно сжалось в груди.
— Лер, давай обсудим это позже, — наконец произнёс он.
— Мы уже всё обсудили, — она посмотрела на него внимательно и без злости. — Просто ты этого так и не понял.
Ночью Лера почти не сомкнула глаз. В голове крутились обрывки разговоров, чужие фразы, взгляды и недосказанность. Она вспоминала, как покупала ту квартиру — сама, ещё до брака, во многом себе отказывая, как радовалась в день, когда впервые занесла туда коробки. Это было её место, её тишина, её крепость. А теперь там распоряжался чужой человек.
Утром она собралась без лишних слов. Надела пальто, взяла сумку.
— Ты надолго? — спросил Паша, стоя в коридоре.
— Не знаю, — честно ответила Лера. — Пока сама не пойму.
— Лер… — он сделал движение к ней.
— Не надо, — она остановила его жестом. — Правда. Не сейчас.