Вера Николаевна распахнула дверь сарая и замерла прямо на пороге. В дальнем углу, на старом пледе, который она ещё прошлым летом собиралась выбросить, лежала свернувшаяся клубком серо-полосатая кошка. Возле неё копошились трое крошечных слепых котят, упрямо тыкаясь мордочками в тёплый материнский бок.
Кошачья семья
— Ну и дела, — тихо выдохнула женщина.
Кошка приподняла голову. Её зелёные глаза смотрели осторожно, но без испуга. Она не шипела, не прижимала уши, не бросалась в сторону — просто внимательно наблюдала, словно ждала решения.
Вера аккуратно прикрыла дверь и направилась к дому. В голове одна за другой крутились мысли: выгнать их нельзя — малыши не выживут. Но и брать на себя чужих животных в семьдесят два года было непросто. Мужа не стало пять лет назад, с тех пор она жила одна. Андрей в Москве, Лариса в Петербурге, внуков она видела только по большим праздникам. Дача стала последним островком той прежней жизни, когда в доме звучали голоса и каждый день кто-то ждал её возвращения.
Ближе к вечеру Вера принесла миску молока и немного отварной рыбы. Кошка терпеливо дождалась, пока женщина отойдёт подальше, и только после этого приблизилась к еде. Ела она жадно, почти не поднимая головы, но между глотками всё равно косилась на котят.
— Голодная ты, бедолага, — пробормотала Вера. — Где же ты скиталась, пока этих троих на свет не принесла?
Через несколько дней котята начали открывать глаза. Кошка заметно окрепла, шерсть у неё стала чище и даже заблестела. Вера вдруг поймала себя на том, что каждый вечер ждёт похода в сарай. Там теперь было существо, которому она была нужна не когда-нибудь потом, не по звонку раз в неделю, а прямо сейчас.
На девятый день кошка исчезла.
Вера пришла с едой и увидела только котят. Они жалобно пищали, ползали друг к другу, искали мать и никак не могли успокоиться. Миска с утренним молоком так и стояла нетронутой.
— Куда же ты делась?
Вера оставила еду и ждала почти до темноты. Но кошка не появилась. Не вернулась она и утром. Котята быстро слабели, почти перестали двигаться. Пришлось вспоминать, как двадцать лет назад она выкармливала из пипетки котёнка, которого Андрей принёс с улицы. Тогда она ещё ворчала: мол, нам только лишнего рта не хватало. А теперь сама разводила молоко и осторожно капала его в крошечные розовые ротики.
Минуло ещё несколько дней. Кошка так и не пришла. Котята постепенно научились лакать из блюдца. Вера перенесла их в дом и поставила коробку на веранде, постелив туда мягкие тряпки.
Зашла соседка Галина Ивановна, попросить луковицу.
— Зачем ты с ними мучаешься? Отвези в приют.
— Мать их оставила, а я что — тоже должна оставить?
— Не оставила, Вер, а, скорее всего, погибла, — вздохнула Галина. — По трассе машины летают, сама знаешь. Только ты не привязывайся. Троих ведь всё равно не оставишь.
Вера ничего не ответила. Привязалась она уже давно. Но соседка была права: летом должны были приехать внуки, а у обоих аллергия. Да и сил у неё было не так много, чтобы ухаживать сразу за тремя кошками.
— Завтра в город съезжу, — наконец сказала она. — Там на Садовой хороший приют, люди нормальные. Может, помогут пристроить.
Ночью сон не шёл. Вера лежала в темноте и слушала дом. Когда-то в нём всегда слышались звуки жизни: муж похрапывал за стеной, дети перешёптывались по ночам, кот Васька носился по коридору, как угорелый. Теперь же стояла тишина. Только часы на стене отмеряли секунды.
Утром она вышла на крыльцо — и застыла.
Возле калитки сидела та самая серо-полосатая кошка. Грязная, исхудавшая, с шерстью, сбившейся в клочья. А рядом с ней стоял рыжий котёнок, постарше её малышей, месяца четыре на вид. Одно ухо было надорвано, заднюю лапу он слегка волочил.
— Живая, — прошептала Вера и шагнула ближе.
Кошка поднялась и медленно пошла к крыльцу. Рыжий котёнок заковылял следом, прижимаясь к ней боком. Кошка коротко, требовательно мяукнула и посмотрела прямо на Веру.
— Это ещё кто? — женщина присела на корточки. — Кого ты ко мне привела?
Котёнок весь дрожал. Рёбра выпирали, глаза слезились, а из раны на лапе сочилась мутная желтоватая жидкость. Кошка снова мяукнула, затем повернулась и пошла к калитке. Остановилась, оглянулась. Ждала.
— Хочешь, чтобы я пошла за тобой?
Вера пошла следом. Кошка уверенно вела её через три участка, мимо Галининой теплицы, к заброшенной даче Воронцовых. Старик Воронцов умер года три назад, а родственники так ни разу и не появились. Забор перекосился, дом зарос бурьяном, дорожка почти исчезла в траве.
Под крыльцом шевелились ещё двое котят. Такие же худые, грязные, с воспалёнными глазами.
— Господи, — Вера с трудом сглотнула.
Кошка потёрлась о её ногу и снова подняла взгляд. Она будто не умоляла, а спокойно объясняла: вот они, забери. Они тоже хотят жить.
— Я не справлюсь, — покачала головой Вера. — Понимаешь? Я не могу всех забрать.
Она вернулась домой. Котята в коробке тихо повизгивали, требуя еды. Вера насыпала корм, налила свежей воды, потом села за кухонный стол и опустила голову на руки.