Когда Даниэль впервые решил познакомить меня со своими родителями, в просторном зале загородного клуба Reynolds Country Club собралось почти сорок его родственников. Над столами сияли огромные хрустальные люстры, официанты бесшумно разносили напитки, а разговоры на мгновение стихли, когда Барбара положила ладонь мне на плечо и с вежливой улыбкой произнесла: «А это Эмили. Она работает медсестрой». В комнате возникла короткая пауза. Никто не сказал ничего откровенно грубого, но от этого мне стало лишь неприятнее. По выражениям лиц было видно: большинство присутствующих уже решило, что теперь прекрасно понимает, кто я такая.
Пожилая родственница Даниэля доброжелательно улыбнулась. Кто-то за столом поинтересовался, в какой именно больнице я работаю. «В St. Victoria Medical Center», — спокойно ответила я. Мужчина, сидевший напротив, тут же заинтересованно поднял брови: «Я слышал, у них великолепное хирургическое отделение. Там потрясающие специалисты». Барбара тихо усмехнулась. «О, конечно. Наверное, Эмили помогает этим врачам со всем справляться и поддерживает порядок». Несколько родственников рассмеялись вместе с ней. Даниэль рядом со мной заметно напрягся, однако я лишь улыбнулась, будто ничего не произошло, и спокойно сделала глоток кофе.
Барбара была уверена, что своим замечанием ясно дала мне понять, какое место мне отведено в ее представлении о нашей семье. Но она не знала самого важного: почти два года мы с ее сыном строили совместную жизнь совершенно без участия и одобрения семьи Рейнольдс. А последние шесть недель я просто наблюдала за тем, как его родственники определяют мою ценность по профессии, даже не удосужившись спросить, чем именно я занимаюсь в больнице. Даниэль прекрасно знал правду и не раз собирался рассказать родителям все сразу, но я каждый раз просила его этого не делать.
«Если отношение ко мне изменится только после того, как они услышат мою настоящую должность, значит, раньше они уважали не меня, а всего лишь красивый титул», — сказала я ему однажды вечером, когда мы сидели в нашей квартире в Чикаго.
Недооценка, которая затянулась слишком надолго
После того знакомства Барбара начала регулярно, хотя и весьма изящно, давать мне понять, что я совсем не похожа на женщину, которую она мечтала увидеть рядом со своим сыном. Во время воскресных семейных ужинов она могла между делом заметить, что стать настоящим врачом «удается далеко не каждому». За завтраком она однажды протянула мне кухонный фартук и с улыбкой сказала: «Медсестры ведь всегда очень практичные женщины». А на одном благотворительном вечере она специально посадила Даниэля за главный стол рядом с врачами, руководителями крупных компаний и состоятельными меценатами, тогда как мое место оказалось почти возле самого выхода — рядом с людьми, помогавшими организовывать мероприятие.
Во время завтрака в честь нашей помолвки Барбара торжественно вручила мне аккуратно упакованный подарок. Внутри оказалась кулинарная книга под названием «Простые семейные блюда для занятых новичков». На первой странице лежала небольшая записка: «Чтобы Даниэлю наконец перестало приходиться питаться больничной едой». За столом сразу раздался дружный смех. Я поблагодарила ее за подарок, а затем совершенно спокойно заметила: «Хорошая домашняя еда действительно может укреплять отношения». Барбара посмотрела прямо на меня и сказала: «А доброта укрепляет их еще сильнее». Но в этот момент я заметила, как всего на секунду ее безупречная улыбка исчезла.
Телефонный звонок, после которого все изменилось
Именно тогда в моей сумке завибрировал телефон. Я сразу поняла, что произошло что-то серьезное. При включенном беззвучном режиме дозвониться до меня напрямую могла только больница. Я извинилась, вышла из зала в коридор и ответила на вызов. На крупной трассе произошла тяжелая авария, и в St. Victoria одновременно доставляли двенадцать пострадавших. Отделение травматологии уже работало на пределе возможностей. Мое присутствие требовалось немедленно.
Когда я вернулась за сумкой, Даниэль одного взгляда на мое лицо оказалось достаточно, чтобы понять происходящее. «Мне срочно нужно ехать в больницу», — сказала я. Барбара неодобрительно поджала губы, а затем с едва заметной усмешкой произнесла: «Ну да, по выходным больницы, наверное, особенно загружены». Когда я уже направлялась к двери, она рассмеялась и достаточно громко, чтобы услышали остальные гости, добавила: «Похоже, кому-то опять придется менять все эти утки и постельное белье».
Даниэль резко отодвинул свой стул. «Мама, достаточно». Разговоры за столом мгновенно стихли. Впервые с момента нашего знакомства он настолько открыто выступил против ее отношения ко мне. Но я просто мягко положила руку ему на плечо, покачала головой и направилась к выходу. Мне не хотелось тратить время на спор. Где-то в больнице уже находились люди, которым в эту минуту действительно требовалась моя помощь.