После того как отчим избил Таню, она сложила свои немногочисленные вещи и уехала в город. Её сводная сестра Наташа, с которой они время от времени переписывались, ещё пару лет назад сама писала ей: «Приезжай как-нибудь в гости, если что, сможешь у нас пожить».
Наташа была старше Тани на целых десять лет. Их общий отец бросил семью Наташи, когда девочке исполнилось пять. От матери Тани он ушёл позже — Тане тогда было восемь, поэтому можно было сказать, что ей повезло немного больше. Впрочем, это только на первый взгляд. Мама Наташи после развода больше замуж так и не вышла, а вот Танина мать вскоре снова устроила личную жизнь.
Поначалу отчим казался тихим, незаметным человеком. Почти бесцветным. Правда, ровно до тех пор, пока не выпивал.
Стоило ему напиться, и по дому разносился его голос:
— Вы чего меня не уважаете, б…
В такие минуты Таня старалась как можно быстрее выбраться из дома — уходила к подруге, бродила по улице, сидела где-нибудь на остановке. Но сбежать получалось не всегда. Тогда после очередного скандала ей приходилось несколько дней прятать под одеждой синяки.
На этот раз всё закончилось гораздо хуже.
Кроме многочисленных ушибов у Тани была рассечена бровь. Рану пришлось зашивать, и теперь через неё тянулся толстый, припухший шов.
Но самое страшное заключалось даже не в этом.
Мать не заступилась.
Она снова промолчала.
Именно тогда Таня поняла, что больше оставаться дома не может.
Так она и решила ехать к Наташе.
Наташа вышла замуж совсем молодой. Как она сама однажды признавалась Тане, наверное, всю жизнь пыталась найти в мужчинах того отца, которого у неё никогда по-настоящему не было.
Муж оказался старше её на пятнадцать лет. Почти сразу после свадьбы Наташа родила сына.
Но семейное счастье продлилось недолго.
Через год мужчина ушёл.
А затем словно сработало известное правило: одна беда обязательно приводит за собой другую.
Не прошло и шести месяцев, как Наташа похоронила мать и осталась совсем одна с маленьким ребёнком.
Именно тогда она всё чаще начала писать Тане, приглашать её в гости, предлагать пожить вместе.
Но Таня тогда не могла сорваться с места.
Она училась в техникуме на бухгалтера и хотела обязательно получить диплом.
Диплом она получила.
Вот только применять полученные знания в деревне оказалось негде.
Работы почти не было.
А дома ситуация становилась всё хуже.
Отчим окончательно распустился и теперь пил практически постоянно.
Мать Таня жалела.
Очень.
Но жить в этом кошмаре больше не могла.
Найти Наташин дом оказалось намного сложнее, чем Таня представляла.
Сначала она по ошибке села совсем не на тот автобус и уехала в другой район. Потом долго ходила среди одинаковых серых многоэтажек, несколько раз сверяясь с бумажкой, на которой был записан адрес.
После этого она ещё и перепутала подъезд.
Когда наконец нужная дверь открылась и на пороге появилась Наташа, Таня с облегчением выдохнула.
Добралась.
Наконец-то.
Вот только на лице сестры особой радости не было.
Наташа быстро посмотрела куда-то себе за спину, шагнула на лестничную площадку и прикрыла за собой дверь.
— Ты зачем сюда приехала? — тихо, почти шёпотом, спросила она.
Таня растерянно моргнула.
— Ты же сама говорила, чтобы я приехала в гости.
— Так предупредить сначала надо было!
Тон сестры сразу дал понять: никакого долгожданного гостя Наташа перед собой не видела.
Таня почувствовала неловкость.
— Я всего несколько дней у тебя побуду, — быстро заговорила она. — Пока работу найду. А потом сниму комнату или ещё что-нибудь. Я ведь ненадолго.
Наташа поджала губы.
— Тань… Ты пойми, у меня сейчас совсем не получится тебя оставить.
— Да мне кровать даже не нужна! — поспешила успокоить её Таня. — Я и на полу посплю. Правда. Мне много места не надо.
Сестра тяжело вздохнула.
— Витя болеет. У него проблемы с почками. Врачи говорят, что нужна пересадка, а подходящего донора пока нет. Ему сейчас вообще болеть нельзя, понимаешь? Любой посторонний человек в квартире — это риск.
Таня сразу нахмурилась.
— Господи… А что делать? Нельзя операцию платно сделать?
— Можно, — коротко ответила Наташа. — Только нужны большие деньги. Я пытаюсь копить, но сама понимаешь, сколько я одна могу собрать. Ты меня прости, но мне сейчас вообще не до гостей. Я лучше дам тебе адрес одной женщины. Она комнату сдаёт. Деньги у тебя есть?
Немного денег у Тани действительно было.
Перед отъездом она вытащила их из маминого кошелька.
До сих пор было стыдно.
— Пять тысяч, — тихо призналась она.
Наташа снова тяжело выдохнула.
— Подожди здесь.
Она скрылась за обитой дерматином дверью.
Из квартиры донёсся приглушённый голос — похоже, Наташа кому-то что-то сказала.
Через минуту она вернулась.
В руке у неё были две пятитысячные купюры.
— Больше дать не могу, — произнесла она. — Мне Витю лечить нужно.
У Тани защипало глаза.
— Я обязательно всё верну. Вот устроюсь на работу — сразу верну.
— Запиши адрес. Женщину зовут Мария Петровна. Скажешь, что ты от меня.
Комната, которую сдавала Мария Петровна, находилась в старой пятиэтажной хрущёвке.
Это была даже не комната, а крошечная клетушка без окна.
Сама хозяйка оказалась маленькой, худенькой старушкой с быстрыми, цепкими глазами, похожими на птичьи.
Она внимательно оглядела Таню с головы до ног.
Особенно долго смотрела на зашитую бровь.
— От Наташки, значит? — пробормотала она. — Ну ладно. Деньги сразу вперёд. Пятнадцать тысяч за месяц. Свет и воду потом отдельно посчитаем.
Таня молча достала деньги.
Пока старушка пересчитывала купюры, Таня с ужасом думала, что у неё практически ничего не осталось.
А ведь надо ещё чем-то питаться.
Мария Петровна аккуратно сложила деньги пополам и убрала их в карман домашнего халата.
— Тут внук мой бывает, Васька, — сообщила она. — Шляется туда-сюда. Ты внимания не обращай. Он, конечно, грубоватый немного, но парень хороший. Если что понадобится — поможет.
Слово «поможет» прозвучало так двусмысленно, словно Васька был не просто внуком хозяйки, а чем-то вроде местного домового, который по необходимости способен и кран починить, и кому-нибудь шею свернуть.
Таня начала осматриваться.
Возле стены стояла старая раскладушка, поверх которой лежало зелёное байковое одеяло.
На небольшом комоде покрывался пылью старенький телевизор.
В углу притулился шкаф.
Таня осторожно присела на раскладушку.
Та протяжно и жалобно скрипнула.
И в этот момент девушку накрыло.
Она ужасно захотела домой.
Захотела на свою кухню.
Захотела к матери.
Ещё и голод вдруг напомнил о себе.
По щекам потекли горячие слёзы.
Таня жалела маму, которая наверняка сейчас сходит с ума и не знает, где искать дочь.
Жалела Наташу, которой приходилось экономить буквально на всём ради больного сына.
Жалела себя — голодную, одинокую и никому не нужную в огромном чужом городе.
Неожиданно кто-то постучал.
— Входите! — тоненьким голосом отозвалась Таня.
Дверь открылась.
На пороге появился молодой мужчина, лет двадцати пяти. На нём были спортивные штаны и олимпийка. Короткая шея, крепкая фигура и внимательные, быстрые глаза.
Он несколько секунд разглядывал Таню.
— Значит, ты бабулина новая квартирантка? — спросил он.
К удивлению Тани, голос у него оказался спокойным и даже приятным.
— Таня, — представилась она.
— Вася. Пойдём чай пить.
— У меня ничего к чаю нет.
— Да пошли уже. Чего ты тут одна сидишь.
Он отвёл её на кухню, поставил чайник и достал из шкафа пакет пряников.
— Ешь, — кивнул он.
Таня была настолько голодной, что даже не стала изображать скромность.
Сразу взяла пряник и начала есть.
Вася тем временем смотрел на неё с нескрываемым интересом.
— Ну, рассказывай, — наконец сказал он. — Ты кто вообще и откуда здесь взялась?
И Таня рассказала.
Практически всё.
Про деревню.
Про мать.
Про отчима.
Про Наташу.
Про больного племянника.
Вася выслушал внимательно.
Потом стал её успокаивать.
Сказал, что работу в городе обязательно найдут.
И племянника наверняка вылечат.
Вон у его собственной бабушки кардиостимулятор стоит, и ничего — бегает ещё быстрее молодых.
Потом он вдруг оживился.
— Кстати, про работу. У меня Маринка есть, девушка моя. Она квартиры богатым людям убирает. Клининг называется. Сейчас ей кучу новых заказов дали, а она одна не успевает. Платят нормально, только ездить иногда далеко надо. А ты вроде не белоручка. По рукам видно, что работать умеешь.
Фраза про рабочие руки почему-то неприятно задела Таню.
Всё-таки у неё был диплом бухгалтера.
Несколько лет учёбы.
Экзамены.
Практика.
А здесь её просто осмотрели и решили, что она хорошо будет мыть полы.
Однако гордостью квартиру не оплатишь.
И еду не купишь.
— Я согласна, — сказала Таня.
— Вот и хорошо!
Марина оказалась худенькой, подвижной девушкой с уставшими, но очень сообразительными глазами.
Она быстро оглядела Таню, после чего вручила ей резиновые перчатки и коробку с бытовой химией.
— Вася говорит, ты нормальная, — сказала Марина. — Там всё просто: полы вымыть, посуду, если есть, помыть, грязные вещи кинуть в стирку и потом развесить, чистое сухое бельё погладить. Ключи возьмёшь у консьержа. Справишься?
— Справлюсь.
— Отлично. Я вечером заеду, посмотрю результат и расплачусь. Две тысячи за день. Идёт?
Две тысячи рублей.
За один рабочий день.
Для Тани это звучало почти невероятно.
Это был настоящий шанс.
Она только кивнула и крепче перехватила пакет с тряпками и чистящими средствами.
Квартира, куда её отправили, оказалась скорее дворцом.
Огромные комнаты.
Блестящие поверхности.
Идеально ровный паркет.
Панорамные окна, за которыми шумел незнакомый город.
Таня сняла дешёвые кеды и осталась в носках.
О домашних тапочках она даже не подумала.
Несколько раз пришлось звонить Марине и спрашивать, чем мыть ту или иную поверхность и куда складывать вещи.
Таня очень боялась что-нибудь повредить.
Здесь всё казалось безумно дорогим.
Марина приехала уже почти в десять вечера.
Быстро прошлась по комнатам, провела пальцем по нескольким поверхностям, заглянула под диван и в углы.
— Нормально, — наконец сказала она. — Я знала, что не подведёшь. У Васьки на людей нюх хороший, он тебя сразу правильно оценил. Будешь сюда теперь сама ездить. Проверять каждый раз не стану.
Она достала из косметички пачку купюр, отсчитала две тысячи и протянула Тане.
— На завтра ещё одна квартира есть. Поменьше. Возьмёшь?
Таня посмотрела на деньги.
Это был её первый собственный заработок в новом городе.
Но сейчас в ладони лежали не просто две тысячи.
Это была свобода.
Самостоятельность.
Возможность больше не возвращаться к отчиму.
Возможность помочь сестре.
— Возьму, — ответила Таня.
В чёрном идеально вымытом окне она увидела своё отражение.
Девушка с зашитой бровью улыбалась ей.
Улыбка получилась одновременно горькой и победной.
Десять тысяч лежали в кармане её старенькой куртки, аккуратно завёрнутые в носовой платок.
Первые десять тысяч рублей, которые Таня заработала самостоятельно.
Тратить их на себя она не собиралась.
Себе оставляла лишь самую необходимую сумму — на еду и проезд.
Сначала нужно было вернуть долг Наташе.
В конце концов, деньги, которые сестра ей отдала, предназначались для лечения Вити.
Таня нашла таксофон и набрала номер.
— Наташ, привет. Это Таня. Я могу сейчас к тебе заехать?
В трубке несколько секунд была тишина.
— Только ненадолго, — наконец сказала сестра.
Подъезд совершенно не изменился.
Облупившиеся стены.
Запах сырости и кошек.
Дверь квартиры открылась всего на несколько сантиметров.
В образовавшейся щели показалось осунувшееся, усталое лицо Наташи.
— Ну? — спросила она.
Заходить не предложила.
Таня и не пыталась.
Она достала из кармана завёрнутые деньги и протянула сестре.
— Вот. Это тебе.
Наташа взяла свёрток почти машинально.
Развернула платок.
Увидела купюры.
На несколько мгновений её глаза стали большими.
— Ты где столько взяла? Кого-то ограбила?
— На работу устроилась, — ответила Таня. — Убираю квартиры.
Наташа принялась быстро пересчитывать деньги.
Её пальцы заметно подрагивали.
— Десять тысяч… — прошептала она. — Как ты так быстро заработала?
— Там хорошо платят, — соврала Таня.
Она не стала рассказывать, что почти всё время питается самыми дешёвыми макаронами и гречкой.
А мясо за две недели ела лишь однажды — Вася принёс наггетсы и угостил.
Наташа крепко сжала купюры.
— Спасибо, — выговорила она.
Слово прозвучало так хрипло, будто кто-то царапнул стекло ржавым железом.
— Ты меня прости. Витя сейчас совсем плохой, почти с кровати не встаёт. Поэтому я тебя внутрь пустить не могу. Вдруг ты инфекцию какую-нибудь принесёшь. Ему контакты с посторонними сейчас вообще запрещены. Скорее бы уже накопить на операцию…
— Я ещё принесу, — пообещала Таня. — Буду отдавать столько, сколько смогу.
Наташа коротко кивнула.
— Ладно, тогда я пойду.
— Давай.
На этот раз сестра неожиданно наклонилась и быстро поцеловала Таню в щёку.
Таня тяжело вздохнула и отправилась на очередной заказ.
Сегодня ей снова предстояло убирать ту самую огромную квартиру.
Войдя внутрь, Таня уже привычным движением сняла свои дешёвые кеды и поставила их в шкаф возле входа.
За последние дни у неё выработался чёткий порядок работы.
Сначала большая объединённая кухня-гостиная.
Потом кабинет.
Затем спальни.
Таня как раз протирала пыль с огромной дизайнерской вазы странной формы, когда в дверном замке повернулся ключ.
У неё мгновенно ухнуло сердце.
По расписанию хозяин квартиры обычно возвращался не раньше девяти.
А сейчас было ещё далеко до вечера.
Неужели что-то изменилось?
Почему Марина ничего не сказала?
Дверь открылась.
В квартиру вошёл мужчина лет тридцати.
Высокий, спортивный, в хороших джинсах и тёмном свитере.
Одежда выглядела дорогой, но не броской.
Лицо было умным и немного уставшим.
Взгляд — внимательным, оценивающим.
Примерно таким Таня всегда и представляла себе владельца этих роскошных апартаментов.
Она застыла посреди комнаты с тряпкой в руке.
На несколько секунд ей показалось, будто она не уборщица, а воровка, которую поймали на месте преступления.
— Здравствуйте, — тихо сказала Таня и опустила глаза. — Я из клининга. Вместо Марины приехала, она пока не может. Я не знала, что вы сегодня раньше вернётесь…
Мужчина спокойно закрыл за собой дверь.
Его взгляд скользнул по Таниному лицу.
Задержался на шраме над бровью.
В уголках глаз появилась едва заметная улыбка.
Или усмешка.
Таня не поняла.
— Всё нормально, — произнёс он низким, мягким голосом человека, которого привыкли слушать. — У меня неподалёку встреча, решил заехать за документами. Продолжайте, пожалуйста. Я вам мешать не буду.
Он прошёл в кабинет.
Таня осталась стоять.
Она совершенно не представляла, как теперь спокойно убираться.
Работать в присутствии хозяина казалось ужасно неловко.
Из кабинета послышался звук открывающегося ящика.
Шорох бумаг.
Через минуту мужчина вернулся с папкой в руках.
— Давно работаете? — спросил он.
В его взгляде читалось любопытство.
— Две недели.
— Для новичка неплохо.
От похвалы Таня смутилась ещё сильнее.
Она почувствовала, что краснеет.
— Спасибо. У вас очень красивая квартира.
— Кстати, меня Артём зовут, — сказал мужчина после небольшой паузы. Он внимательно посмотрел ей в лицо, будто пытался что-то понять. — Артём Сергеевич.
— Таня.
— Очень приятно, Таня, — улыбнулся он. — Можно спросить, как вы вообще оказались в клининге?
Она пожала плечами.
— Недавно в город приехала. Другой работы пока найти не успела. Вообще я бухгалтер по образованию.
— Понятно.
Он сделал шаг в её сторону.
Таня почувствовала запах его парфюма.
Терпкий.
Дорогой.
— Все когда-то начинают, — продолжил Артём. — Поверьте, мне тоже не всё в жизни доставалось легко.
Он снова посмотрел на шрам возле её брови.
Но теперь взгляд был не оценивающим.
Почти нежным.
Тане стало не по себе.
По спине побежали мурашки.
Она машинально отступила.
В этот момент у Артёма зазвонил телефон.
Он посмотрел на экран и нахмурился.
— Да, уже еду, — коротко сказал он.
Убрал телефон и снова посмотрел на Таню, вновь став приветливым и спокойным.
— Мне пора. Надеюсь, мы ещё увидимся.
Он кивнул и вышел.
Только после того, как дверь закрылась, Таня смогла нормально вдохнуть.
Она прижалась лбом к прохладной стене.
Руки слегка дрожали.
Артём Сергеевич.
В голове всё смешалось.
И страх.
И смущение.
И непонятное волнение.
Раньше ей никогда не приходилось общаться с мужчинами такого уровня.
Вечером приехала Марина.
Таня как можно безразличнее спросила:
— Марин, а хозяина квартиры как зовут? Просто чтобы знать.
Марина удивлённо посмотрела.
— Хозяина? Понятия не имею. Я его вообще никогда не видела. Здесь всем водитель распоряжается. Артём. У него ключи, он за клинингом следит, продукты какие-то покупает, всё контролирует. Мужик вроде нормальный, только строгий. Любит порядок и чтобы всё было по правилам.
Таня застыла.
В руке у неё была мокрая тряпка.
— Водитель?
— Ну да. Он раньше вроде военным был. А что?
— Ничего.
Таня отвернулась.
Ей казалось, что лицо буквально горит.
Значит, не хозяин.
Просто водитель.
Он даже не сказал ей правду.
Стоял перед ней с этим спокойным уверенным видом.
Смотрел свысока.
Рассказывал, что ему самому всё досталось непросто.
Наверняка развлекался.
Решил произвести впечатление на наивную деревенскую девушку.
В следующий раз Артём снова появился во время уборки.
Таня поначалу даже разговаривать с ним не хотела.
Она всё ещё злилась за то, что он позволил ей считать его владельцем квартиры.
Но Артём не выглядел человеком, который специально над ней издевался.
Наоборот.
Он спрашивал о её жизни.
Интересовался, откуда она приехала.
Поддерживал.
Иногда даже давал советы.
В конце концов Таня не выдержала и рассказала Марине, что происходит.
Та удивилась.
— Странно. Со мной он вообще никогда так не разговаривает. Может, втюрился в тебя?
От одной этой мысли у Тани что-то перевернулось внутри.
В неё никогда никто не влюблялся.
По крайней мере, Таня об этом не знала.
Она не умела кокетничать.
Не умела красиво смотреть.
Не знала, как вести себя рядом с мужчинами.
Но теперь в ней проснулся азарт.
Раз он когда-то решил произвести на неё впечатление, значит, она тоже сможет сыграть.
Таня решила, что влюбит Артёма в себя.
Так ему и надо.
Она научилась смотреть на него так, словно перед ней находился самый интересный и умный мужчина на планете.
Внимательно слушала, когда он садился в кресло и начинал рассуждать о бизнесе, политике или устройстве жизни.
Кивала.
Иногда задавала наивные, но довольно точные вопросы.
Такие, после которых Артём ощущал себя опытным наставником.
И постепенно он действительно начал меняться.
Его низкий голос становился мягче.
Цепкий взгляд теплел.
Потом появились небольшие подарки.
Однажды он принёс дорогой чай.
В другой раз — книгу.
Потом коробку конфет.
Таня каждый раз принимала подарки с лёгким смущением.
Вот только постепенно она сама перестала понимать, кто кого пытается поймать в расставленные сети.
В какой-то момент игра перестала быть игрой.
Однажды вечером Артём задержался намного дольше обычного.
На улице уже горели фонари.
Они стояли возле окна и разговаривали.
Артём рассказывал, насколько трудно в современном мире найти человека, которому можно по-настоящему доверять.
— Вы даже не представляете, Таня, насколько жестокими бывают люди, — сказал он с такой искренней горечью, будто актёр, который слишком глубоко вошёл в роль и сам поверил в собственные слова.
Таня подняла на него глаза.
— Представляю.
Она немного помолчала.
— У меня племянник тяжело болен. Ему операция нужна. У сестры денег нет. Без неё он может умереть. Я стараюсь помогать, отдаю всё, что могу, но даже если буду работать каждый день, всё равно не успею собрать нужную сумму.
Артём положил ладонь ей на плечо.
— Всё получится, — тихо сказал он. — Я помогу. Деньги на операцию у вас будут.
Таня не отстранилась.
Его ладонь оставалась на её плече.
И ей казалось, будто даже через кофту кожа под его пальцами становится горячей.
Она смотрела на идеально чистый паркет.
Думала о Наташе.
О Вите.
О том, что теперь у неё действительно появился шанс им помочь.
И ещё Таня вдруг ясно поняла одну вещь.
Она влюбилась.
Это произошло незаметно.
Постепенно.
Как болезнь, которая подкрадывается исподволь.
Сначала лёгкое першение в горле.
Потом слабость.
А затем температура, от которой уже невозможно стоять на ногах.
Их отношения были странными.
Почти призрачными.
Существовали они только внутри безупречно чистой чужой квартиры.
Артём никогда не позволял себе ничего откровенного.
Только случайные прикосновения.
Короткие взгляды.
Обещания.
Намёки на то, что когда-нибудь всё станет иначе.
Он казался ей принцем с обложки красивого журнала.
Внимательным.
Щедрым.
Слегка печальным.
А главное — теперь этот человек собирался спасти её племянника.
Когда раздался звонок в дверь, Таня была уверена, что это Вася снова забыл ключи.
Марии Петровны дома не было.
Таня поднялась с раскладушки и пошла открывать.
На лестничной площадке стоял Артём.
Но сегодня он был совсем другим.
Никакой привычной уверенности.
Лицо серое и уставшее.
Щёки осунулись.
А в глазах одновременно плескались отчаяние и какое-то странное, почти безумное торжество.
— Таня, — выдохнул он.
И сразу сунул ей в руки тяжёлый плотный конверт.
— Держи. Здесь деньги на операцию.
Таня машинально взяла конверт.
Он оказался толстым.
Тугим.
Тяжёлым.
Внутри лежала не просто бумага.
Там находилась жизнь.
Жизнь Вити.
— Я не могу это взять… — начала Таня.
Но голос подвёл.
— Можешь, — резко ответил Артём. — Это же ребёнку. Возьми. А мне пора.
Он даже не позволил ей поблагодарить.
Развернулся и быстро пошёл вниз.
Почти побежал по лестнице.
Словно боялся, что Таня опомнится и отдаст ему обратно этот конверт.
Вместе с деньгами.
С его виной.
С его совестью.
И с той странной иллюзией любви, которую они успели построить.
Таня ещё долго стояла в открытой двери.
Пачка денег казалась невероятно тяжёлой.
Внутри боролись совершенно разные чувства.
Надежда.
Стыд.
Страх.
Откуда Артём мог взять такую сумму?
Почему он так торопился?
Правильно ли вообще принимать эти деньги?
Но потом она снова подумала о племяннике.
Дорога к Наташиному дому казалась Тане одновременно крестным ходом и дорогой на казнь.
Она всё представляла заранее.
Вот она отдаст сестре деньги.
Вот Наташа поймёт, что операция теперь возможна.
Заплачет.
Обнимет Таню.
Возможно, наконец станет относиться к ней по-настоящему тепло.
Почти всю дорогу Таня прижимала конверт к груди.
Словно он мог защитить её от всего плохого.
Она поднялась на нужный этаж.
Нажала кнопку звонка.
Тишина.
Позвонила снова.
Никто не открыл.
В этот момент дверь соседней квартиры распахнулась.
Оттуда вышла женщина.
— Вы к Наташе?
— Да.
— Так её нет. Она с мужем путешествовать уехала.
Таня нахмурилась.
— С каким мужем?
— С Андреем. А с каким ещё?
У Тани похолодели пальцы.
— А Витя?
Соседка уставилась на неё.
— Девушка, вы вообще кто?
— Родственница, — призналась Таня. — Я из деревни приехала.
Женщина понимающе протянула:
— А-а-а… Тогда понятно.
И добавила:
— Витю Наташка в детский дом отдала. Андрей не захотел чужого ребёнка воспитывать.
Таня молчала.
Несколько секунд она была уверена, что просто неправильно услышала.
Или соседка что-то перепутала.
Или пошутила.
Такого ведь не могло произойти.
Не могла Наташа, которая якобы собирала деньги на операцию сына, просто взять и отказаться от ребёнка.
— Вот так, девочка, — тяжело вздохнула соседка. — Иди отсюда. И больше сюда не приходи. Гнилая твоя родственница. По-другому не скажешь.
Таня совершенно не помнила, как вернулась в комнату.
Её трясло.
Она лежала на раскладушке, свернувшись в клубок, и смотрела в выключенный или, может быть, включённый пыльный телевизор.
Она сама не понимала.
Перед глазами всё плыло.
В голове крутились вопросы.
Наташа обманывала её.
Всё это время.
Никакой смертельной болезни?
Никакой операции?
Никакого лечения?
А деньги, которые Таня приносила, сестра просто брала?
И тогда зазвонил телефон.
Марина говорила быстро.
В её голосе впервые слышалась настоящая паника.
— Тань, ты уже слышала? Артёма задержали!
Таня медленно села.
— Что?
— Арестовали! Он деньги украл! Представляешь? У хозяина из сейфа большую сумму вытащил!
В ушах у Тани появился неприятный звон.
И сразу всё сошлось.
Серое лицо Артёма.
Лихорадочный блеск в глазах.
Его спешка.
Этот конверт.
Конверт, который сейчас лежал на комоде словно вещественное доказательство.
Он украл деньги.
Ради неё.
Ради несуществующей операции.
Ради ребёнка, которого давно отдали в детский дом.
Тане пришлось рассказать Марине всё.
Абсолютно всё.
А потом попросить помочь связаться с настоящим владельцем квартиры.
Оказалось, сделать это было не так уж трудно.
В договоре клининговой фирмы хранились необходимые контакты.
Нужно было лишь обратиться в офис.
Настоящего владельца звали Глеб Борисович.
По телефону он спокойно выслушал сбивчивый рассказ Тани.
Не стал ни кричать, ни задавать лишних вопросов.
Просто назначил встречу.
В той самой квартире.
Когда Таня увидела его, то сильно удивилась.
Она представляла себе хозяина совсем иначе.
Глебу Борисовичу было около пятидесяти.
Подтянутый.
Спортивный.
На нём была самая обычная футболка.
Во взгляде — ум и спокойное внимание.
Он сел напротив Тани и молча слушал.
А она рассказала всю историю.
С самого начала.
Про Наташу.
Про отчима.
Про Витю.
Про первую встречу с Артёмом.
Про его попытку показаться хозяином квартиры.
Про её желание отомстить и влюбить его в себя.
Про то, как игра неожиданно превратилась в настоящее чувство.
И наконец — про конверт.
Таня почти всё время смотрела в пол.
В руках она сжимала украденные деньги.
— Он не виноват, — наконец сказала девушка. — Он сделал это ради меня.
Она протянула конверт Глебу Борисовичу.
Тот спокойно взял его и положил на стол.
Несколько секунд молчал.
— Знаете, — наконец произнёс он, — я за свою жизнь много странного видел. Но чтобы человек украл деньги ради операции для ребёнка, который даже не болен… Это, пожалуй, удивило даже меня.
Он встал.
Прошёлся по кабинету.
Остановился возле окна.
— Вы сделали правильно, что вернули деньги. На вашем месте очень многие просто исчезли бы вместе с этой суммой. А вы не сбежали. Нашли меня и всё рассказали. За это я вам благодарен.
Глеб Борисович повернулся к Тане.
— Заявление я писать не стану. Но работать у меня Артём больше не будет. Вы можете идти.
Таня несколько раз поблагодарила его.
Оставила конверт на столе.
А затем вернулась домой.
Теперь оставалось только ждать, когда Артёма отпустят.
Освободили его уже на следующий день.
Он вышел на улицу бледный и совершенно разбитый.
И сразу увидел Таню.
Она ждала у ворот.
Артём ничего не сказал.
Просто подошёл.
Обнял.
Прижал лицо к её волосам.
Через несколько секунд Таня почувствовала, что он плачет.
— Прости меня, — хрипло произнёс Артём. — Я всё испортил.
— Нет, — сказала Таня. — Ты как раз всё исправил.
И рассказала ему правду.
Про Наташу.
Про её нового мужа.
Про то, что никакой операции Вите не требуется.
Про детский дом.
Артём долго молчал.
Потом тихо спросил:
— А давай заберём его?
Таня посмотрела на него.
Глаза сразу наполнились слезами.
Она сама думала об этом с того самого момента, когда узнала правду.
Но боялась даже надеяться, что Артём согласится.
А он согласился сразу.
Так просто.
Будто другого решения для него и не существовало.
— Кажется, я тебя люблю, — прошептала Таня.
— А я тебя, — ответил Артём.
И поцеловал её.
Потом они долго шли по улице.
Не обсуждали, куда именно идут.
Не строили подробных планов.
Просто держались за руки.
Теперь Таня уже не была только жертвой.
А Артём — только обманщиком и вором.
Она перестала быть девушкой, которая хотела отомстить.
А он — мужчиной, который пытался казаться тем, кем не являлся.
Они были всего лишь двумя людьми.
Двумя людьми, которым пришлось пройти через ложь, предательство, страх и отчаяние, прежде чем наконец встретить друг друга по-настоящему.
И пока этого им было достаточно.