— «Проверь через суп, насколько она серьёзно настроена». Это переживание о браке?
— Послушай…
— «Пусть Верка присмотрит, ей удобно». Это любовь к невестке?
Андрей отвернулся и потёр шею. Марина видела, как он лихорадочно подбирает слова, перебирает варианты, словно карты в колоде, пытаясь найти нужный козырь.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Хорошо, возможно, мама перегнула. Я с ней поговорю. Скажу, чтобы больше не вмешивалась.
— Ты не «поговоришь с ней», Андрей. Ты полгода делал всё, что она тебе писала. Каждую фразу, каждый ход, каждый поворот разговора. Помнишь, ты говорил мне: «Ты не уважаешь мою семью»? Это из её сообщения от четырнадцатого марта. Слово в слово.
Он замолчал. И это молчание уже не было растерянным. Оно было виноватым.
— Я уезжаю, — сказала Марина. — Сегодня.
— Куда? — он резко вскинулся.
— Это уже не твоя забота.
— Марина, подожди. Да, она писала. Да, я читал. Но я же не всё делал. Я фильтровал.
— Фильтровал? — Марина усмехнулась. — Давай проверим. Двадцать шестое февраля. Она пишет: «Скажи ей, что настоящая жена обращается к старшим на вы, это база». Двадцать восьмого февраля ты говоришь мне: «Почему ты называешь мою мать по имени? Есть же элементарное уважение». Где здесь фильтр, Андрей?
— Я…
— Пятое марта. Она пишет: «Не давай ей ключ от почтового ящика, пусть попросит». Седьмого марта ты «забываешь» сделать мне дубликат. Где фильтр?
Он молчал.
— Одиннадцатое апреля, — продолжила Марина. — «Заведи разговор о детях, но подведи так, чтобы она сама первой сказала. Тогда будет думать, что это её решение». Тринадцатого апреля ты включаешь фильм про многодетную семью и вздыхаешь: «Хорошо бы так, да?» Продолжать?
— Достаточно, — тихо сказал Андрей.
— Мне тоже достаточно.
Марина достала из шкафа дорожную сумку. Она собрала её ещё утром, пока Андрей спал. Документы, ноутбук, одежда на неделю.
— Ты не можешь просто так уйти, — Андрей встал в дверях.
— Могу. Как видишь, уже ухожу.
— И куда ты пойдёшь? У тебя нет своего жилья. У тебя ничего нет.
Марина остановилась. Посмотрела на него долго и внимательно — так смотрят на человека, которого больше не собираются видеть прежним.
— Вот этому тебя и научили — думать, что у меня ничего нет. Что я зависима. Что без тебя и вашей квартиры я никто. Но ты плохо знал свою жену, Андрей. А твоя мать знала меня ещё хуже.
Она прошла мимо него. Он не сделал ни шага.
Галина Николаевна узнала обо всём через два часа. Андрей позвонил ей с порога — голос был надломленный и требовательный.
— Она ушла. Прочитала всё. Всю нашу переписку.
— Как это — всю? — голос матери стал сухим.
— Всю, до последнего сообщения. Называла даты, цитировала фразы, номера. Она переслала себе всё.
— Ты оставил телефон без пароля?
— Он был с паролем! Она смахнула уведомление, и чат открылся!
— Я же говорила тебе отключить предпросмотр сообщений. Ещё в ноябре говорила.
— Ты сейчас серьёзно про предпросмотр? Жена ушла!
Пауза. Галина Николаевна собирала мысли.
— Далеко она не уйдёт. Денег у неё нет. Квартиры нет. Пару дней побегает и вернётся.
— А если не вернётся?
— Вернётся. Я таких знаю. Сначала вспыхнет, потом остынет — и обратно. Главное — не звони ей. Пусть сама созреет.
— Ты уверена?
— Я всегда уверена.
Галина Николаевна набрала номер Марины. Длинный гудок. Второй. Третий. «Абонент недоступен». Она попробовала написать — сообщение не отправилось. Позвонила с домашнего — результат тот же.
Марина заблокировала её везде. Мобильный, домашний, рабочий. Все мессенджеры. Все социальные сети.
Галина Николаевна набрала Веру.
— Верка, ты Марину видела?
— Нет. А что случилось?
— Она ушла от Андрея. Нашла нашу переписку.
— Ой, Галя, я же говорила тебе: нельзя через телефон, надо было лично.
— Не надо мне сейчас твоё «я же говорила». Ты можешь узнать, где она?
— Попробую. Хотя она мне в последнее время тоже не отвечает.
Вера написала Марине: «Мариночка, как ты? Может, встретимся, кофе выпьем?» Ответа не последовало. Через час пришло короткое сообщение: «Вера, я знаю, зачем вы звоните и кому потом докладываете. Больше мне не пишите, пожалуйста».
Вера перечитала текст. Потом набрала Галину Николаевну.
— Галя, она всё знает. Про меня тоже. Что я следила, что передавала тебе.
— Откуда она узнала?
— Из вашей переписки, Галя. Ты же сама писала Андрею: «Пусть Верка присмотрит».
— Господи…
— Я больше в это не вмешиваюсь. Извини.
Вера сбросила звонок. Галина Николаевна осталась слушать короткие гудки.
Через три дня Андрей получил официальное уведомление о поданном заявлении на развод. Он сидел на кухне, перечитывал бумагу, и пальцы у него слегка дрожали.
Он позвонил матери.
— Она подала на развод.
— Пугает.
— Нет, не пугает. Официальное уведомление. Там дата заседания.
— Позвони ей. Спокойно поговори.
— Она не отвечает.
— Напиши.
— Она меня заблокировала.
— Передай через кого-нибудь.