Алёна услышала, как в замочной скважине зазвенели ключи, и только устало вздохнула. По тому, как долго Игорь пытался открыть дверь, было понятно: встреча с друзьями в «Золотой кружке» снова затянулась. Уже в который раз. Третий за этот месяц.
Она даже не подняла глаз от ноутбука, продолжая доделывать презентацию к завтрашней встрече с коллегами. Цифры на экране уже начинали плыть перед глазами — на часах почти полночь, а в восемь утра ей предстояли важные переговоры. Но работа маркетингового директора в крупной IT-компании не прощала промедления, особенно когда обсуждался контракт почти на два миллиона рублей.
— Алён? — осторожно донёсся голос из прихожей.
— Я здесь, — сухо ответила она, не отрываясь от экрана.
Игорь появился в дверном проёме их небольшой гостиной и виновато улыбнулся. Волосы взъерошены, галстук съехал набок, от него едва заметно тянуло пивом. Сорок два года, менеджер среднего звена, оклад пятьдесят тысяч плюс небольшие проценты. Неплохой, мягкий, добрый человек, но… Алёна всё чаще ловила себя на мысли, что их до сих пор удерживает вместе, кроме семи лет брака и ипотеки на эту двухкомнатную квартиру.
— Как ты? Всё ещё работаешь? — Игорь подошёл ближе и заглянул жене через плечо в экран ноутбука.
— Заканчиваю презентацию. А вы как посидели?
— Да нормально. Серёга рассказывал про новую должность, Максим опять жаловался на жену…
Алёна кивнула и продолжила печатать. Этот сценарий она знала наизусть. Раз в неделю или две Игорь встречался с институтскими друзьями. Пиво, разговоры о футболе, о работе и о жизни. На такие вечера уходило около пяти тысяч в месяц — вроде бы не катастрофа, но для их бюджета всё равно ощутимая сумма.
— Слушай, — Игорь присел на край дивана, — мне сегодня мама звонила.
В его голосе прозвучало что-то такое, что заставило Алёну наконец отвлечься от ноутбука и посмотреть на мужа. Он крутил телефон в руках и явно не решался перейти к главному.
— Что-то случилось?
— Да нет, ничего страшного. Просто они с отцом решили… ну… купить Лене машину в подарок.
Алёна почувствовала, как у неё напряглись плечи. Лена — двадцатишестилетняя сестра Игоря, которая уже несколько лет подряд «искала себя». Сначала поступила на журналистику, бросила. Потом решила стать визажистом, но тоже не доучилась. Последние два года работала продавцом-консультантом в салоне связи, получала совсем немного, зато тратила так, будто у неё был личный миллионный счёт. Жила с родителями, которые обеспечивали её всем необходимым, а часто ещё и тем, без чего она спокойно могла бы обойтись.
— Купить в подарок? — переспросила Алёна.
— Ну да. Они считают, что с машиной ей будет проще найти хорошую работу. И ещё она сможет ездить к ним на дачу, помогать.
— А сама Лена просила об этом?
Игорь замялся.
— Ну… в общем, да. Она говорит, что без машины сейчас сложно куда-то нормально устроиться. И вообще, ей уже двадцать шесть, а у неё, как она говорит, ничего своего нет.
Алёна сохранила файл и закрыла ноутбук. Разговор явно начинал идти туда, куда ей совсем не хотелось.
— И что именно твои родители хотят от нас?
— Ну… — Игорь почесал затылок, — они нашли хороший вариант. Небольшой пробег, один владелец. Просят семьсот тысяч.
— Семьсот тысяч, — медленно повторила Алёна. — И сколько у твоих родителей уже есть?
— Четыреста они накопили. А оставшиеся триста…
— Должны дать мы, — закончила за него Алёна.
— Ну не должны, конечно. Просто было бы очень хорошо, если бы мы помогли. Для Лены это правда важно.
Алёна поднялась и прошлась по комнате. В голове сразу начали складываться цифры их семейного бюджета. Её зарплата — сто восемьдесят тысяч в месяц. Деньги, которые приносил Игорь. После ипотеки, коммуналки, продуктов, транспорта и прочих обязательных расходов оставалось около сорока тысяч. Из них половину они откладывали, а остальное уходило на одежду, мелкие радости, подарки и развлечения. К развлечениям Игорь относил и свои встречи в баре.
Триста тысяч — это почти восемь месяцев их накоплений.
— Игорь, — произнесла она, повернувшись к мужу, — ты помнишь, сколько мы откладываем каждый месяц?
— Ну… примерно двадцать тысяч.
— Двадцать две. Значит, триста тысяч — это больше года наших накоплений.
— Я понимаю, что сумма серьёзная…
— Это не просто серьёзная сумма. Это наш отпуск, ремонт в спальне и новый холодильник, который уже второй год работает через раз.
Игорь кивал, но в его взгляде Алёна уже видела знакомое упрямство.
— А если взять кредит? Потом будем спокойно выплачивать.
— Кредит? — Алёна почувствовала, как голос сам собой стал громче. — Кредит на машину твоей сестре? При нашей ипотеке и наших расходах?
— Алён, ну ты пойми, это же семья…
— Семья! — Алёна резко шагнула к нему. — А твоя сестра хоть раз что-то сделала для нашей семьи? Она вообще когда-нибудь интересовалась, как мы живём? Как у тебя дела? Как у меня?
Игорь открыл рот, но Алёна уже не дала ему вставить слово:
— Ты помнишь мой день рождения в прошлом году? Она опоздала на два часа, пришла без подарка, зато притащила подругу, которую никто не приглашал. Съела торт и ушла, толком меня даже не поздравив. А Новый год? Мы два дня готовили стол, закупали продукты, а она за пару часов до праздника сказала, что едет к подруге на дачу.
— Она ещё молодая…
— Молодая? Игорь, ей двадцать шесть! В её возрасте я уже три года работала менеджером по продажам.
— Тогда времена были другие.
— Да брось! — Алёна раздражённо махнула рукой. — Дело не во временах. Дело в том, что ты просто не умеешь говорить своим родителям «нет».
Игорь покраснел.
— Это моя семья, Алёна. И, между прочим, твоя тоже.
— Моя? — Алёна горько усмехнулась. — Твоя сестра за все годы нашего брака ни разу нормально не назвала меня по имени. Для неё я просто «жена Игоря». Когда мы приезжаем к твоим родителям, она со мной почти не разговаривает. А если и говорит, то таким тоном, будто я ей заранее что-то задолжала.
— Может, она просто стесняется…
— Стесняется? — Алёна посмотрела на мужа с недоверием. — Лена? Та самая Лена, которая может часами рассказывать о своих бывших парнях? Которая обсуждает чужие зарплаты? Которая спокойно критикует мою одежду, причёску и макияж?
Игорь опустил глаза.
— Может, вы просто не смогли найти общий язык…
— Не смогли найти общий язык, — повторила Алёна. — А помнишь, что она сказала в прошлый раз, когда мы покупали продукты к семейному столу?
— Не помню…
— «Зачем столько тратить? У Игоря ведь зарплата маленькая». При том, что платила я. Из своих денег.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Игорь смотрел в пол, а Алёна чувствовала, как в ней поднимается раздражение. Уже не только на Лену, но и на самого Игоря. На его привычку не замечать очевидного. На то, что каждый раз, когда дело касалось денег, он как будто автоматически вставал на сторону родителей и сестры.
— Слушай, — наконец сказал Игорь, — может, и правда не надо. Я скажу родителям, что у нас сейчас нет такой возможности.
Алёна на секунду почувствовала облегчение, но почти сразу поняла: это ненадолго. Через день или два ему снова позвонит мать. Начнёт говорить, что Лена расстроена, что с продавцом уже договорились, что деньги нужны срочно.
— Игорь, — сказала она, садясь рядом с ним на диван, — давай поговорим честно.
Он поднял на неё глаза.
— О чём?
— О деньгах. О нашей семье. О том, кто сколько зарабатывает и кто что решает.
— Я знаю, что ты зарабатываешь больше…
— Не просто больше. Значительно больше. И при этом я работаю по двенадцать часов в день, беру задачи на выходные, прохожу курсы, повышаю квалификацию.
Игорь молчал.
— И несмотря на это, все крупные траты мы обсуждаем вместе. Ты помнишь, как мы выбирали холодильник? Две недели сравнивали цены и читали отзывы.
— Помню.
— А ипотеку? Месяц считали, какой платёж потянем.
— Да.
— Но как только речь заходит о твоей семье, эти правила почему-то перестают существовать.
Игорь поднял голову.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Помнишь, три года назад твой отец попросил денег на ремонт крыши на даче?
— Ну да…
— Ты пришёл домой и сказал: «Надо дать отцу десять тысяч». Не спросил, не предложил обсудить. Просто поставил перед фактом.
— Но ты же тогда дала.
— Дала. Потому что сумма была разумная и дело было нужное. Но тебя даже не посетила мысль, что сначала стоит поговорить со мной.
Игорь задумался.
— А год назад, — продолжила Алёна, — когда Лена захотела поехать в Турцию, но ей не хватало денег на путёвку?
— Мы же тогда не дали.
— Не дали только потому, что я отказалась категорически. А ты уже был готов занять у моей мамы.
— Я думал…
— Что именно ты думал? Что моя мама должна оплачивать отпуск твоей сестры?
Игорь провёл руками по лицу.
— Алён, я просто не хочу, чтобы родители считали меня жадным.
— А что они думают обо мне?
— О тебе? Да ничего такого…
— Игорь, твоя мать почти при каждой встрече спрашивает о моей зарплате. Интересуется, не тяжело ли мне «тянуть семью». Твой отец постоянно «шутит», что я делаю из тебя подкаблучника.
— Это же просто шутки…
— Шутки? А что сказала твоя мама, когда узнала, что нашу машину мы купили в основном на мои деньги?
Игорь промолчал.
— Она сказала: «Надеюсь, Игорёк, ты хотя бы бензин сам оплачиваешь». Хотя бензин тоже оплачиваю я.
— Алён…
— И после всего этого, когда им нужны деньги, они обращаются к нам. Вернее, ко мне, потому что прекрасно понимают, кто в нашей семье зарабатывает.
Игорь поднялся и подошёл к окну.
— И что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Я хочу, чтобы ты понял: ты можешь обещать и тратить только те деньги, которые у тебя есть и которые заработал ты сам.
— Но мы ведь семья…
— Вот именно. Мы — семья. Ты и я. А твои родители и Лена — это уже другая семья.
— Алёна, как ты можешь так говорить…
— Как? Честно? — Она тоже поднялась и подошла к нему. — Игорь, скажи мне: если завтра мои родители попросят денег на новую кухню, ты дашь?
— Если у нас будут деньги…
— У нас они есть. Те самые триста тысяч, которые твои родители хотят получить на машину Лене.
Игорь помолчал.
— Наверное, дам.
— Наверное? Или точно?
— Точно.
— Хорошо. А теперь скажи: если мои родители попросят триста тысяч на отпуск моей сестре в Европу, ты дашь?
— Это другое…
— Чем другое? Тем, что это уже моя семья, а не твоя?
Игорь резко повернулся.
— Алён, при чём тут это? Твоя сестра работает в нормальной компании, у неё приличная зарплата. А Лена…
— А Лена что? Не может найти работу? Или просто не хочет?
— Она пытается…
— Пытается? Игорь, за последние два года она сменила четыре работы. И каждый раз уходила сама. То начальник плохой, то коллектив не тот, то зарплата маленькая.
— Может, там правда были плохие условия…
— А может, твоя сестра просто избалована и привыкла, что родители решают за неё все проблемы?
Игорь резко обернулся.
— Не смей так говорить о моей сестре!
— А как мне говорить? — голос Алёны стал громче. — Игорь, открой глаза! Лене двадцать шесть лет. Она живёт с родителями, не платит ни за жильё, ни за еду, ни за коммуналку. Родители купили ей телефон, планшет, одежду. И теперь собираются купить ещё и машину!
— И что здесь такого? Родители помогают детям.
— Помогают или выращивают взрослую иждивенку?
— Алёна!
— Что «Алёна»? Скажи, что я не права! Скажи, что твоя сестра самостоятельная, ответственная и взрослая женщина!
Игорь молчал.
— Не можешь? Тогда ответь: зачем ей машина?
— Чтобы ездить на работу…
— На какую работу? Она же месяц назад уволилась! И новую ищет так активно, что целыми днями сидит дома и ждёт, пока «что-то подходящее само появится».
— Найдёт…
— Конечно, найдёт. А пока будет ездить в магазин за мамиными продуктами и кататься с подружками.
Игорь опустился в кресло.
— Алён, ну что ты от меня хочешь? Чтобы я сказал родителям: «Не дам денег, потому что жена против»?
— Я хочу, чтобы ты сказал правду: «Не дам денег, потому что у меня нет средств на такие расходы».
— Но деньги же есть…
— Есть наши накопления. На наши цели. На наши планы.
— А Лена?
— Нет, — твёрдо сказала Алёна. — Наша цель — это мы. Наш дом. Наше будущее.
— То есть она уже не семья?
— Игорь, — Алёна подошла к нему и присела рядом с креслом, — ответь честно: если завтра у нас начнутся серьёзные финансовые трудности, Лена нам поможет?
— Не знаю…
— Не знаешь? Или знаешь, но не хочешь произносить вслух?
— Скорее всего, не поможет. У неё же нет денег…
— А она хотя бы спросит, как мы справляемся? Предложит поддержку, пусть даже моральную?
Игорь ничего не ответил.
— Когда я весной болела, — продолжила Алёна, — твоя мама каждый день звонила, спрашивала, как я. Приносила лекарства и бульон. А Лена?
— Она… она просто не умеет показывать чувства…
— Не умеет показывать чувства или ей всё равно?
— Алён, ты сейчас несправедлива…
— Я? Несправедлива? — Алёна поднялась. — Игорь, я работаю по двенадцать часов в сутки. Веду дом. Слежу за бюджетом. Планирую наш отпуск. И теперь ещё должна оплачивать желания твоей сестры?
— Это не желания…
— А что тогда? Вопрос жизни и смерти?
Игорь поднялся и начал нервно ходить по комнате.
— Понимаешь, если мы не поможем, родители очень расстроятся. Они уже пообещали Лене, уже нашли продавца…
— А если мы поможем, расстроюсь я. И это тебя волнует меньше?
— Волнует, но…
— Но что? Мнение родителей для тебя важнее мнения жены?
— Нет, конечно…
— Тогда почему каждый раз, когда они что-то просят, ты почти сразу соглашаешься?
— Я не сразу…
— Игорь, ты пришёл домой и сказал не «родители попросили, как ты думаешь?», а фактически «нам надо дать денег». Ты понимаешь разницу?
Игорь остановился посреди комнаты.
— Понимаю.
— И?
— И… наверное, ты права. Сначала я должен был поговорить с тобой.
— Не только поговорить. Ты сам должен был понять, что мы не можем позволить себе такую трату.
— Но триста тысяч — это не такая уж огромная сумма…
— Для кого не огромная? Для тебя с зарплатой пятьдесят тысяч? Игорь, ты понимаешь, что триста тысяч — это шесть твоих месячных зарплат?
— Понимаю.
— Тогда скажи мне: имеешь ли ты право распоряжаться деньгами, которые сам не заработал?
Игорь снова сел в кресло и закрыл лицо ладонями.
— Нет.
— Вот именно. Нет.
Они какое-то время молчали. Алёна чувствовала одновременно и вину, и уверенность. Вину — потому что говорила слишком жёстко человеку, которого всё ещё любила. Уверенность — потому что эти слова давно должны были прозвучать.
— Алён, — тихо сказал Игорь, — а если я попрошу родителей подождать? Скажу, что через полгода смогу дать деньги?
— А откуда через полгода появятся триста тысяч?
— Ну… накопим.
— За счёт чего? Я физически не смогу работать ещё больше. Ты найдёшь подработку?
— Может быть…
— Игорь, последние пять лет ты говоришь «может быть», когда речь заходит о дополнительном заработке.
— Я стараюсь…
— Стараешься? А встречи с друзьями в баре — это тоже часть стараний?
Игорь поднял голову.
— Причём тут бар?
— При том, что ты каждый месяц тратишь около пяти тысяч на пиво, а потом говоришь, что денег на помощь сестре у тебя нет.
— Это совсем другое…
— Да? Чем именно?
— Это… моё личное время. Мой отдых.
— Ясно. Пять тысяч в месяц на твой отдых — нормально. Триста тысяч на машину сестре — тоже нормально. А моё желание потратить наши накопления на наши планы — это, видимо, жадность.
— Я такого не говорил…
— Не говорил. Но поступаешь именно так.
Игорь встал и подошёл к ней.
— Алён, я не хочу ругаться.
— Я тоже. Но молчать дальше я уже не могу.
— Ладно, — произнёс он после паузы. — Я скажу родителям, что мы не можем дать деньги.
— Не говори «мы». Говори «я».
— Какая разница?
— Огромная. Когда ты говоришь «мы не можем», они слышат: «жена запретила». А когда говоришь «я не могу», это уже твоё решение.
— Хорошо. Скажу: «Я не могу».
— И объяснишь почему?
— Скажу, что у меня нет таких денег.
— Именно. У тебя нет таких денег.
Игорь кивнул.
— А если они спросят про твою зарплату?
— Скажи правду: моя зарплата уходит на наши общие расходы и обязательства.
— А если предложат взять кредит?
— Скажу, что не хочу влезать в долги.
— Хорошо.
Они снова замолчали. Алёна чувствовала, что разговор вроде бы подходит к завершению, но самое важное ещё не было сказано.
— Игорь, — тихо сказала она, — я хочу, чтобы ты понял кое-что.
— Что именно?
— Я не против твоих родителей. И даже не против Лены, хотя она меня сильно раздражает. Я против того, что ты не чувствуешь границ.
— Каких границ?
— Границ нашей семьи. Границ наших возможностей. Границ здравого смысла.
— А что тогда здравый смысл?
— Здравый смысл — помочь родителям, если у них беда. Дать деньги на лечение, на лекарства, на ремонт крыши. Но покупать взрослому человеку дорогую вещь, потому что ему так захотелось, — это уже не помощь.
— Машина — не игрушка…
— Для человека, который не работает и даже не спешит искать работу, это именно игрушка.
Игорь задумался.
— А если она всё-таки устроится?
— Тогда пусть берёт автокредит. Как делают многие взрослые люди.
— Но у неё плохая кредитная история…
— Интересно почему?
— Не знаю… Кажется, были просрочки по кредитной карте.
— Вот именно. И ты хочешь дать триста тысяч человеку, который даже свои долги не умеет платить вовремя?
Игорь помолчал.
— Когда ты так формулируешь, это правда звучит странно.
— Потому что это и есть странно. Игорь, я не жадная. Ты прекрасно это знаешь. Когда твоя бабушка лежала в больнице, я без лишних вопросов дала деньги на лекарства. Когда твоему отцу понадобилась помощь с дачей, я тоже помогла. Потому что это были понятные и нужные расходы.
— Я знаю.
— А сейчас твои родители хотят, чтобы мы оплатили безответственность Лены.
— Может, ты и права…
— Я права. И знаешь, что обиднее всего?
— Что?
— Если мы дадим эти деньги, Лена даже спасибо нормально не скажет. Для неё это будет так, будто ей все обязаны.
— Почему ты так уверена?
— Потому что так уже было. Помнишь, когда мы подарили ей планшет на день рождения?
— Помню.
— И что она сказала?
— «А чехол где?»
— Вот именно. Не «спасибо», а «где чехол».
Игорь тяжело вздохнул.
— Да, она иногда бывает… не слишком деликатной.
— Она эгоистична, Игорь. А твои родители только укрепляют в ней это.
— Они просто её любят…
— Любовь и вседозволенность — это разные вещи.
Игорь подошёл к окну и долго смотрел на тёмную улицу.
— Алён, а если они обидятся?
— А если обижусь я?
— Ты уже обиделась?
— Нет. Пока я расстроена. Но если ты всё равно отдашь эти деньги, тогда я действительно обижусь.
— Прости меня. Я поговорю с родителями и объясню всё сам. Лена, конечно, обидится и перестанет со мной разговаривать, но я как-нибудь это переживу.