Похоже, чемоданы им вообще не стоило распаковывать. С самого начала можно было предположить, что в Великобритании их встретят без особого восторга, довольно прохладно и сразу дадут понять, где проходят новые границы дозволенного. Королевские обозреватели, среди которых Дикки Арбитер, считают, что Меган уже крайне недовольна происходящим и едва ли не требует от Гарри как можно скорее собираться обратно в Монтесито.
Нет, разумеется, прежде планируется добиться встречи с отцом, попытаться договориться о финансовой поддержке и, возможно, получить хотя бы намек на то, что при будущем распределении наследства о младшем сыне совсем не забудут. Но почему же тогда разговоры о возвращении домой возникли так быстро? Причин набралось сразу несколько: погода не радует, школы якобы не подходят, автомобильный руль расположен непривычно, финансовая ситуация оставляет желать лучшего. А тут еще и Уильям… Слишком уж активно наследник престола начал высказывать отцу свое мнение. И самое неприятное для Сассексов — Карл к нему прислушивается.
Основная сложность для гостей из Монтесито заключается в другом: Дворец окончательно перестал участвовать в эмоциональных выяснениях отношений. Теперь Фирма отвечает исключительно сухим языком официальных документов и протокола, против которого практически бесполезны и драматические интервью, и жалобные признания, и громкие соглашения с продюсерскими компаниями.
Во всем виноват Уильям
Возвращение Сассексов на британскую землю, судя по всему, представлялось им почти торжественным возвращением изгнанников. В воображении картина, вероятно, выглядела красиво: туманный Альбион растроган до слез, толпы подданных встречают их с плакатами, а из Букингемского дворца в спешном порядке отправляют делегацию с извинениями, поклонами и символическими ключами едва ли не от всех королевских резиденций.
Реальность оказалась куда менее романтичной. Четырнадцать дней, проведенные в Великобритании, превратились для бывших «королевских высочеств» в наглядный урок того, как работает институциональное безразличие. И, похоже, именно такой вариант оказался куда неприятнее открытого конфликта.
Планы задержаться в Британии на более продолжительное время начали рушиться после того, как Карл III, как сообщается, дал Лорду-камергеру указание направить в правительственные и военные структуры официальное разъяснение. Смысл этого послания был предельно прост: Гарри и Меган теперь рассматриваются как частные лица, деятельность которых связана в том числе с коммерческими проектами.
Однако особенно эффектной оказалась не столько формулировка документа, сколько способ, которым с ним ознакомили команду Сассексов. Их помощники получили копию письма всего примерно за час до того момента, когда информация стала доступна прессе. Времени на консультации с адвокатами или подготовку очередного эмоционального заявления практически не осталось — британские таблоиды уже успели опубликовать основные положения. Похоже, Дворец решил максимально перекрыть возможность предварительных утечек.
В Виндзоре, судя по всему, прекрасно понимают особенности взаимодействия с калифорнийской стороной. Поэтому вокруг возможных «источников Гарри» теперь выстроена особенно жесткая информационная система: сведения передают ровно в таком количестве и в такие сроки, чтобы оставить минимум возможностей для их трактовки, изменения или использования в собственной медийной кампании.
Тень Уэльского и международный заговор
После столь прохладного приема виновника происходящего нашли довольно быстро. И кто же им мог оказаться? Разумеется, Уильям. Кто еще, по логике недовольных гостей, способен стоять за спиной короля, осторожно подталкивать его к решениям и нашептывать на ухо формулировки официальных документов?
Если следовать этой версии, то принц Уильям едва ли не лично сидел рядом с Лордом-камергером и диктовал ему каждую строчку, довольно потирая руки. Однако письмо имело и последствия, которые вышли далеко за пределы семейной драмы. Вскоре Уганда неожиданно объявила о прекращении своего участия в «Играх Непокоренных», проходящих под патронажем принца Гарри.
Угандийская сторона покинула проект быстро и довольно громко. Генерал Мухузи Кайнеругаба, сын президента Уганды, ознакомился с информацией из Букингемского дворца и, судя по его последующим заявлениям, решил не затягивать с выводами. После публикации в социальных сетях подчеркнуто уважительного высказывания в адрес Карла III генерал сообщил, что его страна больше не будет участвовать в соревнованиях.
И если бы речь шла только о тихом отказе от участия, ситуация выглядела бы значительно спокойнее. Однако Кайнеругаба рассказал журналистам, что внутри его ведомства якобы существовала группа людей, с симпатией относившихся к представителям Монтесито. По его словам, подобные настроения он решил пресечь, подчеркнув свою преданность действующему британскому монарху. Вот уж действительно пример стремительной реакции на изменение обстоятельств.