— Достаточно, — произношу я, усаживаясь на стул напротив жены. — Теперь моя очередь говорить, раз уж у нас состоялся разговор. Я провёл ночь без сна вовсе не потому, что переживал за твой дорогущий «Инфинити». Мне безразлична судьба этого куска металла. Я не мог спать, потому что моя собственная супруга всерьёз планировала разрушить жизнь моей сестре. Причём сама мысль об этом доставляла ей удовольствие.
— Глеб…
— Нет, пожалуйста, сначала выслушай. Лида — единственный родной человек, оставшийся у меня после гибели родителей. Она до сих пор готовит для меня капустные пироги по маминому рецепту. А ты за все двадцать лет нашего брака ни разу не позвонила ей просто узнать, как дела. Ни на один её день рождения даже не заглянула.
— Потому что она меня терпеть не может! — Ника наконец выпускает телефон из рук. — Ты хоть об этом знаешь?
— Прекрасно знаю. И теперь понимаю, что она совершенно права. Лида много лет назад разобралась в твоём характере. А мне потребовалось дожить до сегодняшнего утра и застрять на мосту, чтобы понять то же самое.
Супруга собирается возразить, уже раскрывает рот, но я не позволяю ей произнести ни слова. Впервые за всю нашу совместную жизнь я перебиваю Нику. И, что удивительно, совершенно не испытываю привычного желания немедленно за это извиниться.
— Ты постоянно запугиваешь меня влиятельным отцом. Прекрасно, звони ему. Только учти: я тоже с ним свяжусь. И объясню Эдуарду Аркадьевичу, что его дочь намеревалась организовать поддельное уголовное обвинение против невиновной женщины. С подставными отпечатками, видеозаписями и гаражными пропусками. Каждое твоё вчерашнее обещание я запомнил дословно. Как считаешь, понравится твоему папе, если подобная история дойдёт до членов совета директоров его холдинга?
— Ты никогда этого не сделаешь, — едва слышно произносит она. Её голос неожиданно становится тоненьким и беспомощным, словно у испуганной девочки.
— Ещё как сделаю. Знаешь, Ника, сегодня я неожиданно обнаружил в себе немало решимости. Например, решился пробежать целый километр вдоль дороги ради банкомата. Нашёл силы не тревожить Лиду звонками и не пугать её твоими угрозами. А сейчас готов решиться на кое-что гораздо более важное.
Я поднимаюсь, собираю со стола все документы и бережно убираю их в карман куртки. Автомобильные ключи кладу возле маникюрной пилочки Ники.
— Куда это ты направился? — доносится мне вслед её возмущённый голос. — Глеб! Я с тобой разговариваю!
— Поеду в мастерскую. Там есть небольшой диван, электрический чайник и, самое главное, спокойствие. А что будет дальше, решу позднее.
— Всё равно вернёшься, — самоуверенно заявляет супруга. — Ты ведь всегда возвращаешься.
— Раньше возвращался, — спокойно уточняю я. — Замечаешь разницу между прошлым и будущим? Я всю жизнь имею дело со временем, Ника. Подобные различия для меня особенно важны.
На улице чувствуется свежий запах влажного асфальта и распускающихся тополиных почек. Я неспешно направляюсь к автобусной остановке, прохожу мимо припаркованного автомобиля цвета шампанского и ни разу не поворачиваю голову назад.
В кармане начинает вибрировать телефон. На экране высвечивается ласковое имя: «Лидуся». Я отклоняю вызов и отправляю короткое сообщение: «Всё в порядке. Вечером загляну к тебе. Поставь чайник, только пока ни о чём не расспрашивай».
После этого открываю телефонные заметки и создаю новую запись с названием «Договор». Ниже появляются три строки: адвокат, личные вещи из шкафа, Лида.
Впервые за два десятилетия я словно подписываю соглашение с самим собой. Отныне никому не позволено использовать меня, прикрывая собственные интересы красивыми словами о родственных обязанностях. Ни посредством угроз и ультиматумов, ни благодаря знакомствам влиятельного тестя, ни с помощью сладкого оправдания: «Но ведь я тебя люблю».
Мысль о разводе возникает без скандала, криков и внутренней бури. Она приходит совершенно спокойно, напоминая негромкий щелчок исправного часового механизма.
Я прекрасно знаком с этим звуком.
Именно так звучит крошечная шестерёнка, наконец вставшая в предназначенное ей место после долгих лет неправильной работы.