Лариса остановилась у двери собственной квартиры, крепко сжимая ключ. Сквозь металлическую дверь до неё доносились голоса — Пашин и ещё один, незнакомый: слегка гнусавый, настойчивый, режущий слух. Паша говорил тихо, будто оправдываясь, а второй голос звучал резко, почти агрессивно:
— …я тебе сразу сказала: так не делается. Вот у Галкиных сын женился — так родители у них каждые выходные, и ничего! А ты у меня какой? Белоручка! Тебя кормить надо три раза в день, а она, небось, только яичницу жарить умеет… А котлеты кто делать будет?
— Мам, подожди… — донеслось приглушённо.
У Ларисы внутри всё сжалось. Знакомство с будущей свекровью должно было состояться завтра — в ресторане. Они договорились об этом заранее, Паша сам настоял на нейтральной территории, чтобы избежать лишнего напряжения. Лариса даже купила новое платье — простое, но элегантное, тёмно-синее. А сейчас она стояла у двери с коробкой дорогого чая и пирожными из кондитерской, которую искала по советам коллег.
Она повернула ключ.
Картина внутри превзошла всё, что можно было представить.
В прихожей, перегородив проход, стояли два огромных чемодана. Старые, ещё советские — из кожзама, с металлическими уголками, с торчащими из бокового кармана вязаными носками. Рядом стояла потрёпанная авоська, из которой выглядывал пучок укропа.
Посреди этого «багажного нашествия» стояла женщина. Невысокая, плотная, с короткой химической завивкой рыжеватых волос и цепким взглядом маленьких глаз. Одетая в дорожный костюм кофейного цвета — явно сшитый в ателье, но из дешёвой ткани и странного кроя, из-за чего сидел он мешковато.
— А вот и невеста! — воскликнула она, словно объявляя номер на сцене. — А я уже думала, ты, Паша, её выдумал. Ничего, симпатичная. Проходи, чего застыла? Обувь пока не снимай — я тут ещё не всё осмотрела.
Паша стоял бледный, как мел, и смотрел на Ларису виноватыми глазами.
— Лариса… это мама… — выдавил он. — Она… решила приехать раньше. Сюрприз…
— Сюрпри-из, — протянула женщина. — Чего ждать? Всё равно семья теперь одна. Я Нина Петровна. Можешь звать мамой. Я простая, без претензий. Где у вас спальня?
Лариса молча закрыла дверь. Сняла туфли, аккуратно поставила их на полку, повесила плащ. Пирожные и чай положила на тумбочку. Всё это она делала медленно, с холодным спокойствием, за которым скрывалась нарастающая ярость.
Она посмотрела на Пашу.
— Какая спальня, Нина Петровна? — ровно спросила она.
— Ну ваша, — усмехнулась та. — Или вы раздельно спите? Сейчас всё бывает. Но я на диване не буду — у меня спина. Так что показывайте, где будем жить.
Она уже шагнула в сторону комнат, но Лариса мягко, но уверенно встала перед ней.
— Нина Петровна, вы, наверное, устали. Но, похоже, вы что-то перепутали. Мы договорились встретиться завтра — в ресторане «Центральный», в семь вечера. Столик заказан.
Свекровь на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки:
— Да какие рестораны? Деньги на ветер! Я теперь своя. Лучше дома поем. Заодно посмотрю, как ты хозяйство ведёшь. Паша у меня худой — кормить его надо, а не по заведениям таскать.
— Паша питается нормально, — спокойно ответила Лариса. — Я готовлю. Вес у него в порядке. А что касается «своей»… давайте сразу проясним: это моя квартира.
Нина Петровна резко посмотрела на сына. Тот молчал.
— В смысле — твоя? — в голосе появились жёсткие нотки. — Вы же женитесь! У мужа и жены всё общее!
— Мы пока не женаты, — чётко сказала Лариса. — И даже после свадьбы квартира останется моей — она куплена до брака. Паша живёт здесь, потому что я его пригласила. Но это не означает, что здесь могут жить все желающие.
— Все желающие?! — задохнулась Нина Петровна. — Я мать! Я имею право жить там, где живёт мой сын!
— Нет, — спокойно ответила Лариса. — Такое право есть только если жильё принадлежит ему. Но это не его квартира. И я вас сюда не приглашала.
Нина Петровна повернулась к сыну:
— Паша! Ты это слышишь? Ты мужик или кто?
Паша поднял глаза. Посмотрел сначала на мать, потом на Ларису.
— Мам… — тихо, но уверенно сказал он. — Мы правда договорились на завтра. Ты не предупредила. Лариса права.
Это был удар.
— Неблагодарный! — вскрикнула Нина Петровна. — Я для тебя всю жизнь! А она тебе кто?
— Нина Петровна, — холодно перебила Лариса. — Давайте без криков. В моей квартире их не будет. Есть два варианта. Первый — я вызываю вам такси, и вы уезжаете на вокзал. Второй — я оплачиваю вам номер в гостинице на одну ночь. Завтра встречаемся в ресторане и спокойно знакомимся. А дальше — посмотрим. Но только как гости. Не жильцы.
Лицо Нины Петровны покраснело.
Паша осторожно подошёл:
— Мам, поехали в гостиницу. Отдохнёшь, а завтра нормально пообщаемся.
Она посмотрела на него, потом на Ларису.
— Характер у тебя… — процедила она. — Сломаешься об такую.
— Вряд ли, — спокойно ответила Лариса. — Так куда едем?
Пауза.
— В гостиницу, — сквозь зубы сказала Нина Петровна.
— Отлично.
Лариса тут же забронировала номер. Через несколько минут чемоданы уже стояли за дверью.
Когда всё стихло, Лариса прислонилась к двери и выдохнула. В квартире ещё витал запах чужих духов и нафталина. На тумбочке лежали пирожные.
Паша вернулся позже.
— Прости… — сказал он. — Я не ожидал.
— Это был единственный раз, — спокойно ответила Лариса. — Дальше ты решаешь сам.
— Понял…
На следующий день они встретились в ресторане. Без чемоданов. Нина Петровна была сдержанной, Лариса — вежливой. Разговор шёл напряжённо, но без скандалов.
А когда Лариса отошла, Нина Петровна тихо сказала сыну:
— Не глупая она. С характером, но не глупая. С такой не пропадёшь.
Когда Лариса вернулась, свекровь уже смотрела на неё иначе.
— Салат вкусный, — сказала она.
— Рада, что вам понравилось, — улыбнулась Лариса. — Приезжайте в гости.
Слово «в гости» прозвучало особенно отчётливо.
Нина Петровна поняла. Кивнула.
Чемоданы остались в прошлом. Как и уверенность, что можно просто так войти в чужую жизнь и объявить её своей.