О публичных заявлениях бывшего мужа Ксения, судя по её собственным словам, узнала практически одновременно со всеми — из новостей. И её реакция показала, что подобного шага она не ожидала.
В беседе с журналисткой Лаурой Джугелией актриса отметила, что публикация Бероева о разводе заранее с ней не обсуждалась. «Какая-то импровизация неудачная, на мой взгляд. Я уверена, он о ней уже много раз пожалел».
Кроме того, Ксения не согласилась с датами, которые озвучил бывший супруг. По её версии, окончательно они разошлись не в 2022 году, а только в 2023-м. «Он немножко преувеличил», — заметила она.
Но особенно эмоционально прозвучали её слова о венчании. «Подождите, я жена, мы венчаны! Поэтому нравится мне это или не нравится, но я жена. Да, в вечности жена, не на бумаге. Обряд развенчания? Нет, такого нет! Венчание — это навсегда!»
Алфёрова рассказывала, что ещё с детских лет верила в идею единственного человека на всю жизнь. Для неё само слово «навсегда» всегда имело особое значение и становилось своеобразной внутренней опорой. Поэтому она не скрывает: распад брака стал для неё очень тяжёлым испытанием.
При этом открыто обвинять Бероева актриса всё же не стала. «Здорово, что человек берёт на себя ответственность за что-то. Я думаю, в любых отношениях обоим есть за что сказать друг другу “прости”. Другой вопрос — готов ли человек говорить “прости”. Ну, когда-нибудь, может быть, будет готов».
Финансовый вопрос: фонд, бизнес и убыток в 1,3 миллиона
После завершения брака Егор Бероев перестал участвовать в работе их общего благотворительного фонда «Я есть!». В 2025 году компания, одним из учредителей которой он являлся, зафиксировала убыток в размере около 1,3 миллиона рублей. После его ухода Ксения Алфёрова осталась единственным руководителем организации.
В прессе также неоднократно появлялись сообщения о якобы существовавшем брачном договоре. Согласно этим публикациям, документ будто бы лишал Ксению прав на часть имущества, приобретённого за долгие годы совместной жизни. Журналисты упоминали дорогостоящую недвижимость в Подмосковье и центре Москвы, будущие актёрские гонорары и доли в различных проектах. Также утверждалось, что определённый контроль над активами мог перейти к новой супруге Бероева. При этом официального подтверждения подобной информации нет, хотя тема продолжает активно обсуждаться в СМИ.
Новая глава: «Я наслаждаюсь этой жизнью»
О своей нынешней жизни Егор Бероев рассказывает гораздо охотнее. После расставания он снова поселился в центре Москвы — в тех местах, где когда-то жил до 23 лет. «Я получаю удовольствие от этого запаха. Получаю удовольствие от этой суеты, дыхания города».
Актёр подчёркивает, что не собирается перечёркивать всё, что связывало его с Ксенией, и намерен относиться к ней с уважением независимо от дальнейших событий. «Я буду с уважением относиться к моей первой жене Ксении, желать ей только добра, что бы она ни говорила. Она остаётся близким для меня человеком. Она мать моей дочери, с которой мы каждый день на связи».
Их дочери Евдокии сейчас 19 лет. Девушка предпочитает не находиться в центре внимания, а родители по возможности стараются оберегать её частную жизнь и редко показывают публике.
Что остаётся в итоге: у любой истории есть две версии
И вот здесь мы подходим к самому сложному вопросу. В этой истории трудно назвать одного человека, который был бы виноват во всём. Есть двое людей, проживших вместе больше двух десятилетий, воспитавших дочь, создавших благотворительный проект, переживших громкую историю времён «Ледникового периода» и столкнувшихся с тяжёлыми личными потерями. А затем, вероятно, они просто дошли до точки, когда больше не могли двигаться вместе.
Версия Егора Бероева звучит так: «Мы перестали договариваться. Ответственность я беру на себя».
Версия Ксении Алфёровой иная: «Со мной это не согласовывали. Для меня я всё ещё жена, потому что венчание — навсегда».
Так кто же из них прав? Или, возможно, каждый по-своему?
Бероев говорит прежде всего о несовпадении взглядов и жизненных путей. Алфёрова — о духовной стороне брака и обещании, которое невозможно просто отменить подписью на бумаге. Он надеется когда-нибудь сохранить хотя бы спокойное человеческое или профессиональное общение. Она по-прежнему воспринимает их союз как нечто гораздо большее, чем официальный семейный статус.
Возможно, именно здесь и скрывается главное противоречие их многолетней истории. Они много лет шли рядом, но со временем начали смотреть в разные стороны. И когда настал момент поговорить о самом болезненном, услышать друг друга оказалось гораздо сложнее, чем казалось со стороны.
А что думаете вы: правильно ли поступил Егор Бероев, заявив, что готов взять ответственность за распад семьи на себя? Или вам ближе позиция Ксении Алфёровой, для которой церковный брак остаётся обязательством на всю жизнь? И нужно ли вообще искать одного виноватого, когда отношения заканчиваются после 21 года совместной жизни?