Но сейчас меня особенно волнует кино. Там еще нет той реализации, которой мне хочется. Нет, кино в моей жизни было: и главная роль, и разные персонажи. Но я исследователь. У меня есть запрос, например, на многосерийный проект, где для каждой новой задачи нужно было бы осваивать новые навыки ради героя. В «Красном призраке 1812» я загрузил навыки конного спорта и сабельного боя. Сейчас снимаем проект «Шторм» — про события 1979 года в Афганистане. Автоматы, стрельба, спецназ — супер. И, конечно, кино — это медийность. А медийность — это ресурсы, большие возможности и, чего скрывать, гонорары.
— В «Мастерской 12» у вас наверняка появилось много связей. Пользуетесь ими?
Долгое время я ими не пользовался, пока мне не объяснили, что это неправильно. Я веду мероприятия, фестивали, вечеринки, меня знает вся индустрия. Но мне казалось недостойным просить, напоминать о себе. Потом мне привели несколько примеров, и я понял. Сказал: «Так, теперь мне нужен человек, который будет просто сообщать мне информацию о проектах, а я дальше уже сам сориентируюсь. Кто продюсер? А, этот? Помню, я ему свадьбу вел!» Так в мою жизнь пришло агентство Марины Карнаевой.
— А финансовой стороной вы сейчас довольны?
Еще очень много нужно работать, чтобы почувствовать удовлетворение. У меня есть квартира в Абхазии, там живет мама. Хочу свой дом, хочу путешествовать с семьей по всему миру, заниматься благотворительностью, делать проекты во благо будущих поколений. Планов очень много.
Пока радуюсь тому, что есть. К счастью, у нас с Ксенией все устроено так, чтобы дети могли приезжать, чтобы мы жили вместе и классно проводили время. Есть свой маленький уютный мир. Мы летаем отдыхать, регулярно летаем друг к другу. Мир ивентов, конечно, очень выручает. А что такое зарплата в театре? Ну куда? Это совсем про другое. Я всегда говорю: сам готов доплачивать, лишь бы выходить на сцену.
— Считается, что такие энергичные и активные люди особенно опасны в периоды кризиса или депрессии. У вас бывает, что вы выключаетесь, перегораете?
Если нет объекта, нет зрителя — я просто выключаюсь. Наступает покой. В такси езжу молча, но с улыбкой. Но это не про выгорание, плохое настроение, грусть или тоску. У меня этот файл отключен. И включать его не нужно. Зачем? В жизни всегда происходит самый лучший вариант. Всегда. Господь обо мне заботится. Я был много где. И за «занавес» заглядывал не раз, видел, как все устроено. Видел смерть, видел жизнь.
Единственное, ради чего стоит здесь находиться, — радость. Если у тебя получается радоваться круглосуточно, даже когда ты просто уставший сидишь дома, значит, можно сказать, что ты что-то понял в этом мире.
А как мне не радоваться, если рядом такая женщина? Она абсолютно точно пришла менять мир. И мой мир — особенно. Поэтому у меня даже мыслей нет в сторону депрессий, страданий и грусти. Есть еще одно любимое слово, но оно непечатное. Оно очень относится к артистам. Всю жизнь я копался в разных практиках, проходил тренинги только для того, чтобы в этом смысле не быть похожим на артиста. Так что все под контролем. Все это — высококультурный рок-н-ролл.