— Значит, теперь они для тебя чужие, — едва слышно произнесла она. — Вот до чего дошло.
— Моя семья сейчас здесь, — сказал Артём и кивнул в сторону комнаты, откуда слышался топот Евы. — А остальные для меня родные. Это разные понятия, мама. И разные слова появились не случайно.
В этот момент в комнату вошла Ева. В руках она держала рисунок, словно какой-то торжественный подарок.
— Бабушка, смотри! Вот море! Здесь я, здесь папа, здесь мама. А это дельфин. Правда, он почему-то похож на огурец.
Инна Аркадьевна посмотрела на рисунок, но брать его не стала. Она лишь мягко отвела руку внучки в сторону, словно отодвинула занавеску, после чего направилась к двери.
— Бабушка, ты же дельфина ещё не рассмотрела.
Дверь закрылась.
Едва оказавшись на лестничной площадке, Инна Аркадьевна достала телефон и набрала дочь. Она заговорила ещё до того, как начала спускаться по лестнице.
— Отказался. Категорически.
— Как это отказался?! — резко прозвучало в трубке. — Ты рассказала ему про детей? Сказала, что я одна?
— Всё сказала. А он встал передо мной и начал раскладывать всё по пунктам. Первое, второе, третье…
— Это всё она! Я сразу знала! Он ведь раньше был нормальным! Это Полина им крутит, она его против нас настроила!
— Полина рядом стояла. Спокойная, улыбается. На каждый мой аргумент у неё готов ответ.
— Я тоже хочу к морю! — закричала Алина. — Почему они могут ехать, а я не могу?! У них есть деньги, я прекрасно знаю, что есть! Они просто жадные! Всегда такими были!
Инна Аркадьевна некоторое время молчала, рассматривая цифру этажа на стене.
— Она мне прямо сказала: «а кто решил, что мы обязаны отказываться от своих планов ради детей вашей дочери».
— И ты это проглотила?!
— Я ушла.
— Мама!
Инна Аркадьевна завершила звонок. По лестнице она спускалась медленно. Внутри неё словно спорили два совершенно противоположных чувства. Одно почти восхищалось невесткой, которая защищала своё так уверенно, будто стояла за крепким забором. Второе сердилось, потому что деньги были совсем близко, почти в руках, — и всё-таки уходили в другую сторону.
Тем временем Полина поставила чемодан посреди комнаты и распахнула его.
— Ева, тащи купальник. И свой круг тоже.
— Он туда не поместится!
— Значит, поедет отдельно. Как особо важный пассажир.
Артём стоял в дверном проёме и наблюдал, как жена аккуратно раскладывает вещи стопками.
— Ты нормально? — спросил он.
— Я? Прекрасно. Мне вообще нравится, когда неприятные разговоры заканчиваются сбором чемоданов.
— Теперь мама, наверное, месяц со мной разговаривать не станет.
— Значит, получаем полноценный отпуск и бонусом ещё примерно три недели тишины. Невероятно щедрое лето.
Он подошёл ближе, забрал у неё сложенное полотенце и сам уложил его в чемодан.
— Если ты думаешь, что я переживаю из-за сестры, то нет. У неё есть своя жизнь и своя семья. Я буду помогать, когда смогу и когда сам посчитаю нужным. Но сейчас у нас совсем другая задача.
— Какая именно?
— Отпуск, — ответил Артём. — Через восемь дней. Или через девять. Тут, как выяснилось, у нашей семьи принципиальные разногласия.
— Через восемь! — громко крикнула Ева из коридора, вбегая в комнату с огромным розовым кругом. — Море! Море! Мы скоро едем на море!
Полина застегнула первый отдел чемодана и весело подмигнула мужу.
— Ну вот. Сам слышал. Пальцы не ошибаются.