Свекровь продолжала что-то возмущённо говорить, когда Катя нажала кнопку завершения вызова.
Спустя десять дней Алексей согласился подписать соглашение о разделе имущества. По всей видимости, ни он сам, ни Полина Андреевна не горели желанием обсуждать в судебном заседании, на что именно уходили его заработки.
В нотариальной конторе Алексей сидел угрюмый. Он долго изучал документ, внимательно перечитывая каждую строчку и беззвучно шевеля губами. Нотариус, спокойная полноватая женщина, дважды уточнила, понимает ли он последствия соглашения и отказа от возможных требований на накопления супруги.
— Понимаю, — недовольно пробормотал Алексей. — Но она ведь тоже от претензий отказывается. По поводу денег, которые я матери отдавал.
— Всё верно. Соглашение предусматривает взаимное урегулирование имущественных вопросов.
— Ну вот и отлично.
Он поставил подпись, отложил ручку и впервые за всё время посмотрел прямо на Катю.
— Ну что, довольна теперь?
— Нет, Лёша. Мне очень грустно. Но хотя бы на душе стало спокойно.
— А думаешь, мне весело? Пять лет семейной жизни впустую.
— Эти пять лет ты возил заработанные деньги своей матери. Меня в этом обвинять не нужно.
Сразу после оформления нотариального соглашения Алексей согласился подать совместное заявление о расторжении брака в ЗАГС.
В конце ноября он приехал забрать вещи, которые ещё оставались в квартире. Зимнюю куртку, рабочие инструменты, картонную коробку с проводами и мелочами. Катя к тому времени уже готовилась к переезду. Повсюду стояли упакованные коробки, мебель была частично разобрана, и привычная однушка казалась наполовину пустой.
Алексей остановился в дверном проёме, рассматривая коробки с надписями «Кухня» и «Книги».
— Значит, всё-таки решилась покупать квартиру.
— Решилась.
— Ту, на Тутаева?
— Именно её.
Он немного помолчал.
— Мама говорит, что ты нас всех обокрала. Уверена, что если бы не твой отказ, Ксюха уже давно жила бы в своей студии.
— А ты сам как считаешь?
Алексей лишь пожал плечами, подхватил коробку с проводами и молча вышел.
Катя так и не услышала его настоящего мнения. Возможно, он и сам толком не понимал, что думает.
К счастью, продавец двухкомнатной квартиры на улице Тутаева оказалась человеком понимающим. Катя честно позвонила ей, рассказала о сложившихся обстоятельствах и попросила дополнительное время. Женщина согласилась немного подождать с задатком.
Когда нотариальное соглашение было подписано, Катя внесла оговорённую сумму. А примерно через месяц после того памятного субботнего разговора со свекровью состоялась сделка купли-продажи.
Собственником квартиры по документам стала только Катя. Все средства поступили с её банковских счетов: деньги от продажи бабушкиного наследства и собственные накопления, имущественный статус которых был подтверждён необходимыми документами и заключённым соглашением.
Когда сотрудница банка положила перед ней последнюю бумагу и указала место для подписи, Катя вдруг замерла, сжимая ручку.
В памяти всплыла маленькая бабушкина кухня на Волжской набережной. Тёплая, сухая ладонь старушки. Её серьёзный голос:
«Стоит тебе получить деньги, как обязательно появятся люди, которым они якобы нужнее».
Бабушка всё предусмотрела.
Такие люди действительно нашлись. Причём гораздо быстрее, чем Катя могла себе представить.
Она поставила подпись.
В середине декабря развод был официально зарегистрирован в ЗАГСе.
Алексей продолжил жить вместе с матерью и сестрой в двухкомнатной квартире на Пятёрке. Его спальным местом по-прежнему оставалась раскладушка, установленная в коридоре.
От общих знакомых Катя иногда слышала новости об их жизни. Теперь Полина Андреевна постоянно конфликтовала сразу с двумя взрослыми детьми. Ксении доставалось за волосы, остающиеся в раковине. Алексею — за поздние возвращения и за то, что слишком громко ест.
Студию на улице Блюхера тем временем приобрели другие покупатели.
Поговаривали, что Ксения наконец-то начала откладывать деньги на жильё.
Самостоятельно.
Незадолго до Нового года Катя получила ключи от собственной двухкомнатной квартиры. На обычном металлическом кольце висели два ключа — от верхнего и нижнего дверных замков. Отдельно ей выдали магнитный ключ от подъезда.
Тем вечером она впервые пришла туда одна, уже как полноправная хозяйка.
Щёлкнула выключателем. Медленно прошлась по пустым комнатам, в которых ещё чувствовался запах старых обоев и деревянного паркета. Потом подошла к кухонному окну и некоторое время смотрела во двор.
Под светом уличного фонаря неподвижно стояли старые липы. Их ветви были густо покрыты свежим снегом.
Катя сунула руку в карман и достала тот самый латунный брелок — маленький домик с окошком и трубой, подаренный бабушкой на восемнадцатилетие.
Она осторожно сняла с него ключи от съёмной квартиры в Брагине и положила их на подоконник. В ближайшие выходные нужно будет передать их хозяйке.
А затем впервые за шестнадцать лет повесила на бабушкин домик ключи от собственного дома.