Белоснежный навес слегка покачивался под порывами тёплого июльского ветра, а над ухоженной лужайкой перед огромной трёхэтажной виллой витал густой аромат запечённой форели, пряных трав и дорогого игристого вина. За длинными праздничными столами расположились городские чиновники, хозяева крупных магазинов, владельцы строительных компаний и подрядчики, привыкшие решать серьёзные вопросы за закрытыми дверями.
В самом центре этого блестящего общества восседала моя свекровь — Изольда Марковна Орлова.
На ней был вызывающе яркий малиновый брючный костюм, а запястья украшали тяжёлые золотые браслеты. Она уверенно держала бокал, громко смеялась и принимала комплименты так естественно, словно была не хозяйкой загородной резиденции, а влиятельной правительницей, к которой съехались вассалы с дарами.
Я устроилась в стороне от остальных, на самом краю длинного дивана под широкой туей. На мне был простой тёмно-синий жакет строгого кроя. Под его подкладкой, во внутреннем скрытом кармане, лежал тяжёлый служебный смартфон с защищённой системой доступа и биометрической авторизацией.
— Марина! — громкий голос Изольды Марковны без труда перекрыл мелодию саксофона и разговоры гостей.
Она даже не сочла нужным посмотреть на меня. Продолжая наливать вино в бокал районному архитектору, свекровь раздражённо махнула рукой.
— Ты чего там расселась, как памятник? Встань и принеси со стойки свежий лёд Виктору Степановичу! Девочки из кейтеринга ничего не успевают, а ты всё равно сидишь без пользы и только место занимаешь.
Ростислав, мой муж, сидевший рядом, сразу напрягся. Его губы сжались в тонкую полоску, после чего он поспешно опустил глаза в тарелку. Он не сказал ни слова, не попытался вмешаться и даже не посмотрел на меня. Просто начал внимательно разглядывать узор на праздничной скатерти, словно в этот момент ничего интереснее для него не существовало.
— Изольда Марковна, официанты принесут новый лёд буквально через пару минут, — спокойно сказала я, оставаясь на месте.
Свекровь медленно повернула голову.
Её глаза, густо подведённые тёмными тенями, тут же сузились.
— Ты ещё будешь объяснять мне, когда и кому здесь должны приносить лёд? — нарочито громко произнесла она, явно желая, чтобы окружающие услышали каждое слово. — Ростислав, ты кого вообще привёл в нашу семью? Я уже третий год смотрю на неё и никак понять не могу. Ни воспитания, ни связей, ни нормальной семьи, ни элементарного понимания своего положения. Сидит на чужом празднике, словно её сюда пригласили как почётную гостью. Объясни своей жене, где её место, пока она нас окончательно не опозорила.
Ростислав неловко кашлянул и поправил на запястье дорогие золотые часы, которые мать подарила ему на тридцатипятилетие.
— Марин, тебе трудно, что ли? — тихо пробормотал он, старательно не встречаясь со мной взглядом. — Сходи за льдом. Мама весь день занимается приёмом, нервничает. Не нужно сейчас всё усложнять.
— Я не нанималась официанткой на этот банкет, Ростислав, — всё тем же ровным голосом ответила я.
Моя ладонь незаметно скользнула под полу жакета. Кончиками пальцев я почувствовала прохладную поверхность служебного телефона.
В памяти этого устройства уже полгода находился полностью подготовленный документ — подписанный моей электронной подписью, юридически оформленный, подкреплённый доказательствами, но так и не отправленный дальше акт государственного финансового контроля.
Изольда Марковна была совершенно уверена, что я работаю обычной служащей в какой-то конторе и получаю чуть больше тридцати тысяч рублей в месяц. Она искренне считала, что замуж за её сына я вышла только ради возможности хоть краешком прикоснуться к их обеспеченной жизни.
Свекровь понятия не имела, что последние пять лет я занимала должность главного эксперта-аудитора и одновременно являлась главным государственным инспектором регионального управления финансового контроля.
Полгода на краю стола
Наш с Ростиславом брак практически с самого начала оказался построен на недоговорённостях и лжи. Причём большую часть этой лжи создал он сам.
Мы познакомились в районной библиотеке. Я тогда искала старое издание юридического сборника, которое невозможно было найти в электронных базах. Ростислав оказался рядом, помог достать книгу с верхней полки, разговорился со мной и показался тихим, воспитанным, немного застенчивым мужчиной.
Он рассказывал, что устал от чрезмерной опеки матери, что не любит хвастаться деньгами и предпочитает жить самостоятельно. Утверждал, что работает обычным управляющим и не имеет особого отношения к семейному бизнесу.
Мне понравилось, что он вроде бы стеснялся богатства семьи, а не кичился им.
Только после свадьбы я поняла, насколько сильно ошиблась.
Ростислав оказался человеком, практически лишённым собственной воли. Любое важное решение в его жизни сначала утверждалось матерью. Он боялся её недовольства, не мог ей перечить и при любом конфликте моментально занимал ту сторону, которая позволяла ему избежать её гнева.