— Слушай, Даш, — Дима сделал большой глоток из стакана, — ты ведь там свои деньги на отпуск и на лечение зубов матери искала? Ну те, что у тебя в Т-Банке лежали?
Я застыла возле раковины. Губка так и осталась зажатой в ладони — мокрая, скользкая, вся в мыльной пене.
— Ну? — спросила я, даже не повернувшись к нему.
— Короче, можешь больше не искать. Нет их. Всё, Дашенька. Твои сбережения за восемь месяцев теперь мои. Я всё себе перевёл. — Он коротко и неприятно рассмеялся, а потом посмотрел на Виталика. — Машину наконец поменяю. А ты… ну, как-нибудь выживай теперь. На чём получится.
Виталик громко заржал и чуть не поперхнулся пивом. Оксана отвела взгляд и уткнулась в телефон, будто происходящее её совершенно не касалось. Но пальцами всё равно нервно постукивала по столешнице — «тук-тук, тук-тук».
— Ты сейчас серьёзно? — медленно спросила я, наконец поворачиваясь.
Дима тут же выпрямился. Его лицо стало тяжёлым, непривычно чужим. Он бросил телефон на стол прямо в мокрое пятно от разлитого пива. Экран вспыхнул, и я увидела нулевой остаток. Мой счёт. Тот самый, на который я месяцами переводила по пять, иногда по десять тысяч с каждой зарплаты в больнице.
— Абсолютно. Можешь считать это платой за проживание. А то смотри-ка, накопила себе денежки. Ещё и тайком от мужа. — Он ткнул в мою сторону пальцем. — Ноль без палочки.
Виталик снова усмехнулся.
— А чего, Димон, всё правильно. Семья же. Деньги общие.
— Вот-вот, — довольно подтвердил Дима и снова развалился на стуле. — Поэтому, Даш, заканчивай разговоры и тащи ужин. А про свои денежки забудь. Нет их больше. И не будет.
Я молча смотрела на него. На самодовольное выражение лица, на крошки, прилипшие к футболке. А внутри не было ни злости, ни истерики. Вообще ничего. Пустота. Такая же, как цифра «0», теперь светившаяся в банковском приложении.
— Ясно, — тихо произнесла я.
— Чего тебе там ясно? — Он уже повернулся к телевизору. — Давай иди.
Но я никуда не пошла. Взяла полотенце и спокойно вытерла руки. Медленно, тщательно, палец за пальцем. Виталик посмотрел на меня и несколько раз моргнул, словно ждал скандала. Но ничего не сказал.
А Оксана вдруг осторожно произнесла:
— Дим, может, не стоило прямо всё забирать…
— Разберётся, — резко оборвал её Дима. — Она у нас живучая.
Я вышла из кухни. Спокойно, без хлопанья дверьми. Зашла в спальню и присела на кровать. Старая пружина привычно впилась в бок. Я достала телефон.
В голове крутилась только одна странная фраза: «В четверг. Он сделал это именно в четверг». Глупость, конечно. Какая разница, в какой день это произошло?
На часах было 19:12.
Я открыла банковское приложение. Руки не дрожали. Ни капли.
В комнате пахло старым деревянным шкафом и дешёвым освежителем с надписью «Цитрус», от которого всегда начинало щипать глаза. Я сидела на краю матраса и слышала, как из кухни доносится смех Виталика. Смех у него был противный — будто осёл чем-то подавился.
В этот момент дверь резко распахнулась. Дима вошёл прямо в обуви, не потрудившись разуться. Прошёл по ковру грязными подошвами. В руке он держал мой старый телефон, который до этого лежал на зарядке.
— Чего сидишь, глазами хлопаешь? — Он бросил аппарат на одеяло. — Тебе там сообщение пришло. От Т-Банка. Подтверждение операции. Только поздно уже, Дашенька. Денежки ушли на мой счёт. Двести сорок восемь тысяч. Мне как раз хватит на первый взнос за «Джили».
Я взглянула на экран.
«Перевод 248 000 руб. выполнен».
Мои пальцы машинально поправили съехавшую наволочку. Ткань была тонкая, выстиранная почти до прозрачности, кое-где уже начала расходиться.
— Ты ведь прекрасно знал, что эти деньги я собирала матери на зубы, — сказала я ровно. Голос звучал странно, будто говорил кто-то другой. — Она одна живёт в Самаре. Пенсия тридцать пять тысяч. У неё уже воспаление десны началось.
— Ой, перестань! — Дима раздражённо махнул рукой и локтем задел тумбочку. Стакан с водой качнулся, но устоял. Жаль. — Твоя мать как-нибудь дожуёт. А мне автомобиль нужен. Моя старая «Гранта» разваливается, пороги сгнили. Ты должна понимать — мне для работы, для статуса.
Он подошёл ближе.
От него пахнуло прокисшим пивом и дешёвыми сигаретами.
— И даже не думай устраивать истерику. Ты живёшь в моей квартире, ешь за мой счёт. Совсем забыла, кто здесь хозяин? — Он прищурился, явно ожидая, что я сейчас сорвусь, начну плакать или кричать.
Но я ничего не сказала.
Только посмотрела на настенные часы.
19:28.
— Вот и правильно. Смотри-ка, умнеть начинаешь, — удовлетворённо хмыкнул Дима и вышел в коридор, нарочно громко топая. — Виталя! Слышишь? Завтра поедем машину смотреть! Я на «Авито» вариант нашёл в Челябинске!
Я подняла телефон. На экране остался жирный след его пальца.
Меня передёрнуло от отвращения.
Внутренний голос буквально кричал: «Дура! Почему ты не сделала этого раньше?»
Но я знала ответ.
Я ждала.
Ждала момента, когда Дима окончательно переступит границу.