— Знаешь, — однажды много лет назад сказала мне бабушка, медленно размешивая густой вишнёвый кисель в старенькой эмалированной кастрюле, — самые яркие звёзды почему-то всегда прилетают с юга. Вместе с ними приходит тёплый ветер и аромат цветущих каштанов.
Тогда я совершенно не понял, что она имела в виду. Но теперь, когда на экране телевизора вновь кипят страсти московского ресторана «Claude Monet», мне почему-то вспоминаются именно эти слова. Там, возле барной стойки, ловко уворачиваясь от раскалённых сковородок, спешащих поваров и язвительных реплик шефа Баринова, стояла она. Девушка с огромными, немного настороженными глазами оттенка весеннего неба. Катя Кузнецова.
Нам кажется, будто об этой актрисе известно практически всё: мы помним, как она ловко обслуживала Максима Лаврова, как смеялась над очередными выходками Луи и как становилась частью той самой безумной ресторанной семьи. Но настоящая история этой киевской девушки оказалась намного сложнее, драматичнее и неожиданнее любого телевизионного сценария.
Династия мышц вместо династии сцены
Представьте Киев 1987 года. Жаркий июль, двенадцатое число. В семье, где разговоры чаще всего вращаются вокруг футбольной тактики, результатов матчей, голов, тренировок и спортивных нормативов, появляется на свет девочка.
Её отец — Олег Кузнецов, одна из известных фигур киевского «Динамо» и сборной СССР, футболист, чьё имя когда-то звучало с трибун стадионов Глазго после его перехода в шотландский «Рейнджерс». Мама — Алла Борисенко, хрупкая внешне, но невероятно сильная легкоатлетка. Казалось, судьба ребёнка уже заранее расписана: тренировки, соревнования, медали и строгий свисток тренера.
Однако маленькая Катя оказалась настоящим стихийным бедствием.
— Мама, ну купи мне собаку! — требовала она после того, как в доме разбивалась очередная ваза.
— Доченька, может, лучше петь пойдём? — устало отвечала Алла, вернувшаяся после тренировки.
Так в жизни Екатерины появился хор «Огонёк». Почти десять лет занятий, чистое сопрано и бесконечные репетиции. Тогда Катя всерьёз представляла себя на большой оперной сцене, мечтала о тишине огромного зала перед первой нотой, о сложнейших партиях и огнях рампы.
Но затем в её жизни появился театр.
Спектакль «Пигмалион» Бернарда Шоу с Богданом Бенюком произвёл на девушку настолько сильное впечатление, что буквально изменил её представление о будущем. Спортивная выдержка, доставшаяся от отца, неожиданно соединилась с музыкальностью и эмоциональностью матери. Получилась совсем новая смесь — характер, идеально подходящий для актёрской профессии.
В 2009 году Екатерина окончила Киевский национальный университет театра, кино и телевидения имени Карпенко-Карого. Красный диплом, работа в Киевском академическом Молодом театре и молодая уверенность в том, что при желании можно покорить абсолютно любую столицу.
Битва за Москву и хруст французской булки
Для украинской актрисы переезд в Москву в те годы означал гораздо больше, чем обычную смену города. Это было почти испытание на прочность в огромном мире, где никому нет дела до твоих прошлых заслуг. Связей практически не было, известность существовала разве что среди театральной аудитории Киева, а новая жизнь начиналась в небольшой съёмной квартире.
Екатерина уехала из Украины и практически с нуля начала строить карьеру в российской столице.
Одно из первых её появлений на экране произошло почти случайно. Сначала был сериал «Дьявол из Орли. Ангел из Орли», затем образ спортсменки в популярном детективном проекте «Возвращение Мухтара-2». Съёмочный график был изматывающим, но выдержать подобный ритм дочери профессиональных спортсменов оказалось вполне по силам.
А потом пришёл 2012 год.
Екатерина отправилась на кастинг сериала, которому вскоре предстояло заметно изменить привычное представление зрителей о телевизионных комедиях про рестораны. Ей досталась роль Александры Бубновой — официантки дорогого московского заведения.
Трудно забыть один из первых эпизодов. На кухню буквально врывается разгневанный Дмитрий Нагиев:
— Где эта сонная муха?! Бубнова, ты опять опоздала!
А через несколько мгновений из раздевалки появляется эффектная девушка. Большие глаза смотрят прямо перед собой, а во всём её виде чувствуется одновременно растерянность и уверенность.
— Я не муха, Дмитрий Владимирович. Я бабочка. Просто крылья ещё не высохли.
Именно эта смесь дерзости, хрупкости и удивительной внутренней стойкости быстро сделала героиню любимицей огромной аудитории. Четыре сезона «Кухни» окончательно превратили девушку, когда-то певшую в киевском хоре, в узнаваемую телевизионную актрису.
Но за лёгкостью, которую видел зритель, скрывалась совсем другая сторона профессии: ноги, стёртые почти до крови после многочасовых съёмок на каблуках, усталость, постоянный грим, бесконечные дубли и то самое профессиональное одиночество, которое часто появляется вместе с популярностью.