— Блейк Дин? — снова произнёс пожилой помощник шерифа, пока капли дождя стекали с полей его шляпы.
— Это я.
Он не потянулся к оружию.
Не достал наручники.
Вместо этого мужчина протянул мне папку — так, словно передавал вещь, к которой сам предпочёл бы никогда не иметь отношения.
— Помощник шерифа Хэл Феррис, — представился он.
— А это помощник шерифа Коул Бьянки.
Мы пришли сюда не по приказу шерифа Коула.
Джона едва заметно придвинулся ко мне на полшага.
Малик перевёл взгляд на руки молодого помощника и больше от них не отводил.
— Тогда по чьему приказу вы здесь? — спросил я.
— По своему собственному, — ответил Феррис.
— Я служу в этом округе тридцать один год.
В ту ночь, когда вашу жену доставили в больницу Святого Иуды, я был на дежурстве.
Я видел, что с ней сделали.
И видел тех, кто это сделал.
Три недели я делал вид, будто ничего не знаю.
Его челюсть напряглась.
— Больше я притворяться не собираюсь.
Он раскрыл папку и повернул её ко мне.
Внутри лежала распечатка радиопереговоров — отметки диспетчерской службы с точным временем событий в ночь нападения на наш дом.
Рядом находился список дежурных.
Два имени были обведены синей ручкой: Кэмерон Восс и Трэвис Коул — родной племянник шерифа.
Причём Трэвис вообще не являлся официальным сотрудником правоохранительных органов.
Тем не менее ему каким-то образом выдали служебную рацию, а в ту ночь он, судя по всему, ещё и управлял одной из патрульных машин.
— Он ведь не помощник шерифа, — медленно произнёс я.
— Нет, — подтвердил Феррис.
— Он просто родственник.
Два года назад шериф Коул внёс его в список вспомогательного состава, чтобы тот мог ездить вместе с патрулями, носить удостоверение с жетоном и пользоваться служебными автомобилями.
Полицейскую академию он не проходил.
Присягу никогда не принимал.
Феррис постучал пальцем по списку.
— Так быть не должно.
Это незаконно.
И каждый человек в нашем управлении знал об этом все два года, но все молчали.
Потому что Ричард Восс оплачивает едва ли не половину нашего оборудования и заодно финансирует предвыборную кампанию шерифа.
Агент Дана Прайс пересекла служебную дорогу и направилась к нам.
Зонт она уже сложила, оказавшись под навесом терминала, а её удостоверение было у неё в руке.
— Мистер Дин, — сказала она.
— Я бы предпочла, чтобы оставшуюся часть вы услышали от человека, который не рискует ради этих слов собственной пенсией.
— Этот выбор я сделал ещё тогда, когда решил подойти сюда, — тихо сказал Феррис.
Дана кивнула.
Похоже, она уважала его решение куда сильнее, чем собиралась показывать это вслух в присутствии двух помощников шерифа, чья преданность в её глазах всё ещё оставалась под вопросом, даже если сам Феррис уже определился.
— На Ричарда Восса у нас открыто дело уже одиннадцать месяцев, — продолжила она.
— Оно не связано напрямую с вашей женой.
Мы расследуем незаконное использование рабочей силы и взяточничество, связанное с его строительной компанией.
Имя шерифа Коула трижды появлялось в перехваченных разговорах.
Звонок вашей жены в службу 911, а также внезапный отказ свидетеля происшествия на парковке от своего заявления дали нам именно тот недостающий элемент, которого раньше не хватало.
Мы и без того шли к получению ордера.
Но то, что произошло с Эмили, резко ускорило процесс.
— Она не часть вашего расследования, — сказал я.
— Она моя жена.
Она лежит в больнице с двумя сломанными ногами потому, что взрослый мужчина, который никогда законно не носил значок, ворвался в наш дом.
— Я понимаю, — ответила Дана.
И, надо отдать ей должное, она не отвела взгляда.
— Я и не прошу вас воспринимать её как часть дела.
Я лишь объясняю, почему сейчас стою перед вами, а не наблюдаю за всем со стороны через расшифровки прослушки.
Малик впервые заговорил с момента нашей посадки.
— И что теперь?
— Теперь, — сказала Дана, — примерно через девяносто минут федеральный судья подпишет ордера на арест Кэмерона Восса и Трэвиса Коула, а также ордер на обыск архива управления шерифа.
И я очень хочу, чтобы в тот момент мистер Дин находился рядом со своей женой в больнице и держался как можно дальше от Кэмерона Восса.
Потому что даже самое сильное дело может рухнуть в ту секунду, когда награждённый боевой ветеран набросится на сына миллиардера.
Даже если этот сын полностью заслуживает подобного отношения.
Я посмотрел на Ферриса.
— Почему вы отдали всё это мне, а не сразу передали федералам?
Феррис выдержал мой взгляд.
— Потому что я видел, как вашу жену увозили в операционную, сынок.
И ни один человек в моём управлении не сказал об этом ни слова.
Я хотел, чтобы вы знали: не каждый значок в этом округе куплен за деньги.
Даже если тот, который ношу я, последние три недели принадлежал трусу.
Я взял папку.
В больнице пахло дождём и антисептиком, когда спустя сорок минут я наконец вошёл в палату Эмили.