— Ты ещё заработаешь и себе другой купишь, а этот дом отдай брату — у него дети, — требовала мама, стоя возле моего забора
— Ты ещё успеешь заработать и купить себе новое жильё, а этот дом уступи брату — у него трое детей! — мама почти сорвалась на крик, крепко сжимая руками металлические прутья моей ограды.
Позади неё стоял Никита вместе с женой и тремя детьми. Старшая девочка рассеянно водила носком ботинка по гравию, мальчишки уже пытались пробраться поближе к пруду, а сам Никита выглядел так, словно приехал не просить меня о помощи, а принимать имущество, которое ему давно обещали.
Я находилась по другую сторону калитки и придерживала её рукой. Она даже не была заперта — я просто не позволяла её открыть. Холод металла под ладонью странным образом помогал сохранять ясность мыслей.
— Мам, — спокойно произнесла я, — ты действительно сейчас это говоришь всерьёз?
— А ты как думала? — мгновенно вспыхнула Лариса Анатольевна. — По-твоему, мы всей семьёй сюда просто на прогулку приехали? Дом огромный, одной тебе столько пространства ни к чему. У Никиты трое детей. Неужели ты сама не понимаешь разницы?
Эту разницу я прекрасно понимала. Мне её показывали всю жизнь.
Когда мы были детьми, наша кухня едва вмещала небольшой стол, старый холодильник и пару стульев. На стенах были выцветшие обои с жёлтыми цветочками, стол покрывала дешёвая клеёнка, а холодильник гудел настолько громко, что иногда казалось, будто даже техника в нашей квартире смертельно устала.
Я часами сидела там с учебниками и тетрадями, решала примеры, писала сочинения, готовилась к контрольным.
А Никита носился по квартире, бросал мяч в стену, ломал карандаши и ручки, шумел и мешал всем вокруг.
— Света, ты же старше, — постоянно повторяла мама. — Будь разумнее.
Когда я приносила домой одни пятёрки, мама просто кивала:
— Ну, тебе учёба всегда легко давалась.
Когда Никита получал очередную тройку, она обнимала его и ласково говорила:
— Ничего страшного, сынок. Просто преподаватели к тебе придираются.
Отец обычно наблюдал за всем этим молча. Иногда поздно вечером он приходил ко мне, садился рядом и говорил почти шёпотом:
— Делай то, что считаешь правильным. И не рассчитывай, что окружающие обязательно тебя поймут.
Тогда я не до конца понимала смысл этих слов.
Теперь понимала слишком хорошо.
— Чего замолчала? — мама снова резко ударила ладонью по калитке. — Придумываешь, как бы отказать родной семье покрасивее?
— Я уже вам отказала, — ответила я.
Никита раздражённо выдохнул.
— Свет, ну зачем ты всё усложняешь? Это ведь просто дом. Ты финансовый консультант, у тебя собственное агентство, хороший доход. Ты легко сможешь купить себе ещё один. А нам жильё нужно прямо сейчас.
“Нам”.
В нашей семье это слово почти всегда означало одно и то же — “Никите”.
Я невольно оглянулась назад.
За моей спиной стоял дом, который я строила и обустраивала несколько лет. Светлая просторная терраса, большие окна, сад, где каждую тую и каждый куст роз я выбирала сама. Небольшой пруд с карпами, который мы приводили в порядок почти три месяца.
Я прекрасно помнила день, когда впервые стояла на этом участке в резиновых сапогах, с лопатой в руках и грязью на коленях, и вдруг подумала:
“У меня получилось”.
Никто не подарил мне это место.
Никто не оплатил строительство.
Никто не вложил сюда ни денег, ни сил.
Когда я решила открыть собственное агентство, мама только усмехнулась:
— Главное, чтобы ты потом нос не задрала. Всё-таки серьёзный бизнес больше мужчинам подходит.
Когда мне удалось заключить первый действительно крупный контракт, она даже не спросила, как всё прошло.
Вместо этого сказала:
— А личную жизнь когда устраивать будешь?
Когда я сообщила, что купила земельный участок, мама пожала плечами.
— Для чего тебе столько земли? Ты же одна живёшь.
Я всегда была “одна”.
До того самого момента, пока семье от меня ничего не требовалось.
— У него трое детей, — снова повторила мама, будто эти слова были универсальным аргументом, против которого невозможно возразить. — Ты правда хочешь, чтобы они постоянно таскались по съёмным квартирам?
— Я тоже много лет жила на съёмных квартирах, — тихо напомнила я. — И почему-то никто тогда не предложил отдать мне свой дом.
Никита недовольно поморщился.
— Ну вот, опять. Начинаешь вспоминать старые обиды.
— Потому что вы почему-то постоянно их забываете, — ответила я.
После смерти отца наша семейная жизнь окончательно изменилась.
Он умер неожиданно — остановилось сердце.
Я в то время уже училась в университете на бюджетном отделении. Днём ходила на занятия, а вечерами работала. Сначала устроилась официанткой, позже — помощником бухгалтера.
Когда я получила диплом с отличием, мама поздравила меня буквально одной фразой:
— Молодец. Теперь сможешь помочь Никите.
И я помогала.
Не один раз.
Давала деньги “на обучение”, потом “на машину”, позже — “на первый взнос за квартиру”.