За ужином Дима неожиданно произнёс совершенно спокойным голосом:
— Мам, мы со Светой решили расписаться.
Я стояла у плиты и медленно мешала суп, даже не сразу повернувшись к нему. Просто смотрела, как в кипящей воде кружатся кусочки моркови. В груди неприятно кольнуло. Сын сидел за кухонным столом с таким выражением лица, будто объявлял о деле, которое уже давно решено. Девятнадцать лет, второй курс, маленькая стипендия — и столько уверенности, словно он уже всё просчитал.
Я всё-таки обернулась.
— Что ты сейчас сказал?
— Мы любим друг друга и не хотим тянуть со свадьбой.
Он сказал это так легко, будто речь шла не о браке, а о походе в кино на выходных. А у меня перед глазами сразу пронеслись все годы, когда я поднимала его одна после того, как муж ушёл. Бухгалтерия, ночные подработки, постоянная экономия на себе, на отдыхе, на любой мелочи. Полгода назад я взяла кредит на ноутбук для его учёбы, потому что старый сломался прямо перед экзаменами. Каждый месяц я без лишних слов отдаю банку деньги и ни разу не попрекнула этим сына.
А теперь он сидит напротив и спокойно сообщает, что принял взрослое решение, даже не посоветовавшись со мной.
— А жить вы на какие деньги собираетесь? — спросила я, стараясь говорить ровно.
— Ну… у нас же есть стипендии.
— У тебя две с половиной тысячи. У Светы, наверное, примерно столько же. То есть пять тысяч на двоих — это ваш семейный бюджет?
Дима нахмурился.
— Мам, не всё в жизни деньгами меряется.
Я положила ложку на край плиты и села напротив него. Сын сразу отвёл глаза — он всегда так делает, когда разговор становится неприятным.
— Любовь — это замечательно, — тихо сказала я. — Но квартира сама за себя не заплатит. Аренда сейчас — минимум сорок тысяч. Еда, коммуналка, проезд, одежда, лекарства — ещё немало. Вам нужно хотя бы шестьдесят тысяч в месяц. Откуда вы их возьмёте?
Он молчал. По его напряжённому лицу было понятно: мои слова ему не нравятся, но ответить по существу он не может.
— Значит, всё, чего не хватит, должна буду оплачивать я?
— Мы найдём работу.
— Ты уже пробовал работать в кофейне вместе с учёбой. Через полтора месяца ушёл, потому что начал заваливать зачёты.
Он резко поднял на меня глаза. В них мелькнуло то самое подростковое раздражение, которое я знала слишком хорошо.
— Просто тебе Света не нравится.
— Света здесь ни при чём. Я не собираюсь содержать двух взрослых людей, которые называют это самостоятельностью.
Дима резко поднялся из-за стола. Стул скрипнул по кафелю так неприятно, что я невольно поморщилась. Он схватил телефон и, не глядя на меня, бросил:
— Завтра она придёт. Тогда ты сама увидишь, какая она.
Через мгновение дверь его комнаты закрылась. Не хлопнула, но закрылась твёрдо. Я осталась одна на кухне. За окном темнело, а суп продолжал тихо булькать на плите, будто ничего особенного не произошло.
На следующее утро квартира встретила меня тяжёлой, вязкой тишиной. Дима ушёл раньше обычного и даже не позавтракал. На кухонном столе стояла чашка с остывшим чаем, рядом лежали крошки от бутерброда. Я почему-то смотрела на них дольше, чем нужно. Внутри было странное чувство: будто мой мальчик, которого я когда-то за руку водила в садик, вдруг решил стать взрослым, но ещё не понял, что взрослая жизнь — это не красивые фразы про любовь, а счета, обязательства и ежедневные решения.
Весь рабочий день я ловила себя на том, что смотрю в одну точку и почти не слышу, что говорят коллеги. Вечером должна была прийти Света. Девушка, ради которой мой сын был готов резко изменить всю свою жизнь.
Домой я вернулась пораньше. Прибрала кухню, поставила чайник, достала печенье. Не для того, чтобы кому-то понравиться. Просто меня так воспитали: если человек пришёл в твой дом, он должен чувствовать себя гостем, а не обвиняемым.
Около семи вечера прозвенел звонок.
Первым вошёл Дима. Напряжённый, с упрямо сжатыми губами. За ним появилась Света.
Я почему-то ожидала увидеть дерзкую девчонку с длинными ногтями и высокомерным взглядом. Но передо мной стояла тоненькая светловолосая девушка в простом сером пальто. Она смущённо улыбнулась и тихо сказала:
— Здравствуйте.
В руках она держала небольшой торт.
— Это вам… к чаю.
Я молча кивнула и пригласила их на кухню.
Первые десять минут разговор почти не шёл. Дима сидел как натянутая струна, будто в любую секунду был готов кинуться защищать свою любимую. Света, наоборот, явно волновалась. Она то поправляла рукав свитера, то осторожно подбирала слова.
Постепенно я начала спрашивать о простом: где она учится, кем работают её родители, чем она занимается.
Выяснилось, что её мама работает медсестрой в районной поликлинике, а отец давно живёт отдельно. В семье денег тоже немного. Света подрабатывала удалённо — оформляла карточки товаров для интернет-магазинов.
— Я не хочу жить за чужой счёт, — вдруг сказала она, словно почувствовала, о чём я думаю. — Мы с Димой говорили, что будем работать.