В личной карточке Феликса стояли три отметки о возврате, сделанные за последние полтора года. Волонтёры уже почти перестали обсуждать, кому можно было бы предложить его в следующий раз.
Нина опустила переноску на холодный кафель и медленно расстегнула молнию. Крупный рыжий кот выбрался наружу без спешки и лишних движений. Обнюхал угол вольера, прошёл мимо миски с водой и уселся спиной к дверце.
Почти шесть килограммов молчаливого упрямства.
Так происходило после каждого возвращения. И Нина прекрасно знала: поворачиваться к ней он не станет.
Вечерняя смена закончилась. Волонтёры разошлись по домам. В здании остались лишь животные, за которыми в тот день никто не пришёл.
Нина провела кончиками пальцев по холодным металлическим прутьям.
— Ну что, Феликс. Снова дома.
Кот даже не пошевелил ухом.
На следующее утро она разложила на рабочем столе три заявления о возврате.
Первыми были молодые супруги. Двухкомнатная квартира в новом районе, застеклённый балкон с видом на автомобильную стоянку. Причина возврата: «ведёт себя агрессивно, постоянно прячется, не идёт на контакт». Кот прожил у них две недели.
Вторая хозяйка — женщина примерно сорока лет, недавно отремонтированная однокомнатная квартира. В анкете было написано: «не смог привыкнуть, шипит, забивается под ванну». Его вернули через десять дней.
Третьим оказался мужчина с семилетней дочерью. Формулировка была такой: «ребёнок расстраивается, кот не хочет играть и всё время сидит в углу». В новой семье Феликс провёл всего неделю.
Нина ещё раз перечитала все три листа и устало потёрла переносицу.
От бумаги пахло свежей краской принтера и чужими домами. Объяснения казались почти одинаковыми. Именно это сходство и тревожило её, словно крошечная заноза, которую невозможно нащупать пальцами. Что-то здесь было неправильно, но понять причину она пока не могла.
Каждая семья прошла предварительное собеседование.
Каждая подписала договор.
Каждая уверяла, что готова ждать.
В дверном проёме появился Антон. Высокий, худощавый, в старом растянутом свитере тёмно-синего цвета. Очки в тонкой оправе почти съехали на самый кончик носа. Он прислонился плечом к косяку.
— Ну-у… Феликса опять вернули?
— Да.
— Может, он просто такой, Нин. Встречаются же такие коты.
— Какой именно?
Антон пожал плечами и привычно растянул первое слово:
— Ну-у… несчастливый.
Сказанное повисло в воздухе.
Нина стиснула пластиковый стакан с кофе так сильно, что тонкие стенки жалобно хрустнули и прогнулись внутрь. Потом она разжала пальцы и поставила стакан подальше. Коричневая капля медленно поползла по столешнице к краю одной из анкет.
Второй хозяйке она позвонила во время обеденного перерыва.
Женщина ответила лишь после шестого длинного гудка.
— Алло? Да, конечно, помню. Рыжий кот. Феликс. Нет, у нас теперь всё нормально, благодарю.
Говорила она спокойно, почти равнодушно-вежливо. На заднем плане работал телевизор, время от времени раздавался приглушённый смех зрителей в студии. Казалось, жизнь в той квартире снова шла размеренно и привычно.
— Расскажите, пожалуйста, что он делал в первый день после приезда?
— В первый день? Сразу спрятался под ванной и отказывался выходить. Мы его звали, пытались вытащить. Даже еду подносили прямо к носу. А он только шипел. На следующий день я решила погладить его, и он расцарапал мне руку до крови.
— Что было потом?
— Потом я подумала: если животное не желает жить рядом с людьми, зачем продолжать его мучить?
Нина зажала телефон между ухом и плечом и написала в блокноте: «вытаскивали из-под ванны».
Дважды подчеркнула эти слова.
— Вы пытались просто оставить его в покое? Не трогать, не звать, не вынуждать выходить?
В трубке повисла короткая пауза. Послышался шорох — вероятно, женщина переложила телефон в другую руку.
— А для чего тогда вообще заводить кота, если к нему нельзя прикасаться?
Нина не нашлась, что ответить.
Она вежливо попрощалась, положила телефон рядом с клавиатурой и ещё долго сидела, опираясь подбородком на ладонь. За окном дождевые капли размеренно били по металлическому козырьку, будто кто-то включил старый метроном.
На соседнем листе блокнота обнаружилась давняя запись, сделанная после разговора с первой семьёй несколько месяцев назад: «с первого дня пытались носить на руках».
Нина нарисовала рядом большой вопросительный знак и захлопнула блокнот.
Но возникший вопрос уже невозможно было закрыть вместе с ним.
В субботу Антон остался в приюте до позднего вечера.
Нина вошла в коридор почти бесшумно. Лампа горела лишь в самом дальнем конце, возле клеток, где содержались животные, подолгу не находившие хозяев.
Антон сидел на корточках перед вольером Феликса.
Он не разговаривал с котом и не пытался привлечь его внимание. Просто молча смотрел в пол.
За решёткой Феликс занимался тем же, чем обычно: сидел спиной к дверце, обернув хвост вокруг передних лап. Его уши были слегка отведены назад.