…Если бы в далёком 1978 году участникам ВИА «Шестеро молодых» кто-то вдруг заявил, что их новый бас-гитарист однажды станет голосом целого поколения, они бы, скорее всего, рассмеялись так, что перекрыли бы звук всех инструментов. А если бы им ещё добавили, что этот парень с обликом строгого заводского мужика будет собирать многотысячные залы под песни о комбате и коне, то они, наверное, решили бы вызвать врачей.
Но это Россия, дорогой читатель. Здесь реальность часто идёт по собственному, не всегда понятному маршруту.
Итак, Николай Вячеславович Расторгуев родился 21 февраля 1957 года. И я расскажу тебе его историю не сухим языком справочника, а так, будто мы сидим на старой кухне, где пахнет крепким чаем, табаком и жизненными разговорами. Потому что биография Николая Расторгуева сама по себе похожа на готовый сценарий большого русского фильма, где производственная драма легко соседствует с ироничной комедией характеров.
Детство: Люберцы, The Beatles и кулаки
Коля появился на свет в посёлке Быково Московской области, который позже оказался в черте Лыткарино. То есть практически рядом с теми самыми Люберцами — местом, которое в массовом представлении давно стало символом суровой силы и дворовой закалки.
Отец, Вячеслав Николаевич, работал водителем, мать, Мария Александровна Калмыкова, трудилась на швейной фабрике. Обычная советская рабочая семья без лишнего блеска и громких фамилий. Единственное, что заметно выделяло юного Колю среди соседских мальчишек, — это его упрямое увлечение музыкой. Точнее, его уши будто намертво приклеились к песням The Beatles.
В школе №3 города Лыткарино учился он, мягко говоря, без особого рвения. В дневнике регулярно появлялись замечания, дисциплина хромала, зато душа рвалась к рок-н-роллу. После окончания школы будущий артист поступил в Московский технологический институт лёгкой промышленности.
На первый взгляд, всё складывалось по понятному советскому маршруту: получай профессию, становись специалистом, работай на производстве, двигайся по карьерной лестнице. Но судьба решила, что для Расторгуева такой путь слишком прямой и скучный. Уже на первом курсе Коля серьёзно поссорился с одним из студентов. Ссора вышла настолько бурной, что руководство института посчитало проще расстаться с проблемным учащимся. Его отчислили без долгих церемоний.
— Меня выгнали после драки, — вспоминал потом сам артист. — Ну вспылил, бывает. Зато тогда я понял, что высшее образование — не всегда обязательный пункт в жизни.
После истории с институтом была попытка попасть в армию. Молодой Расторгуев мечтал служить в ВДВ, представлял себя с парашютом, в тельняшке и с настоящей армейской закалкой. Но медицинская комиссия быстро охладила его пыл: вердикт оказался не в его пользу. Так называемый «белый билет» фактически закрыл перед ним дорогу в строевую службу.
Для него это было болезненным ударом. Парень крепкий, плечистый, характер горячий, кулаки внушительные, глаза полны желания доказать себе и другим, что он не слабак. Но врачи посмотрели на состояние почек и решили иначе: в армию ему путь заказан.
Так Николай устроился в Центральный институт авиационного моторостроения в родном Лыткарино. Сначала работал лаборантом, затем слесарем. Представь эту картину: будущий народный артист стоит у станка в рабочей робе, вокруг запах металла, масла и заводской пыли, а в голове звучит что-нибудь из репертуара The Beatles.
Как пробиться к славе не самым парадным входом
Музыка всё равно постепенно брала своё. По вечерам Коля выступал в ансамбле при Люберецком дворце культуры. А в 1978 году в его жизни случился важный поворот — прослушивание в ВИА «Шестеро молодых». Руководитель коллектива Вилен Дарчиев внимательно посмотрел на широкоплечего парня и задал простой вопрос:
— Петь умеешь?
— Умею, — ответил Расторгуев.
— А бас-гитару держал когда-нибудь?
— Нет.
— Тогда берём.
Позже был знаменитый ВИА «Лейся, песня», где Николай познакомился с Валерием Кипеловым. Затем появилась группа «Рондо», в которой он честно пытался освоить бас-гитару, хотя, по признаниям, это давалось ему не слишком блестяще. Настоящий поворот случился в 1986 году, когда Игорь Матвиенко пригласил его в ансамбль «Здравствуй, песня». Именно там начала складываться та самая вокальная манера, по которой его потом будет узнавать вся страна.
А в январе 1989 года произошло то самое событие, которое изменило всё. Матвиенко и Расторгуев задумали новый проект — группу «Любэ». Название появилось почти случайно, во время разговора в метро.
— Слушай, Коль, как назовёмся? — спросил Матвиенко.
— Да хоть «Любэ», — буркнул Расторгуев, вспомнив дворовое слово из своей юности, означавшее что-то вроде «любой», «как угодно».
14 января 1989 года музыканты записали первые песни — «Люберцы» и «Батька Махно». И страна будто притихла. Это было не похоже ни на классическую советскую эстраду, ни на рок-поэзию Цоя. Это был голос обычного мужика из соседнего подъезда, который вдруг запел высоким, узнаваемым голосом о большой стране, дворах, войне, памяти и мужской судьбе.