В парикмахерской внезапно воцарилась непривычная тишина.
Администратор брезгливо поджала губы.
— Не трать на него силы, — резко сказала она молодому мастеру. — У него всё равно нечем платить.
Но парикмахер не стал спорить.
Он молча провёл пожилого мужчину к креслу и бережно накрыл его чистой накидкой, обращаясь с ним так же вежливо, как и с любым другим посетителем.
Старик внимательно смотрел на него через зеркало.
— Ты не такой, как многие, — негромко произнёс он.
— Когда-то моему отцу тоже протянули руку помощи, хотя у него не было ни копейки, — ответил мастер. — Я это хорошо помню.
Ножницы тихо заскользили в его руках, и седые пряди одна за другой начали падать на пол.
С каждой минутой внешний вид старика словно менялся.
За запущенной бородой и неопрятностью проступали спокойные, узнаваемые, почти аристократичные черты.
Администратор замерла на месте.
Кто-то из работников едва слышно прошептал:
— Постойте…
Когда работа была завершена, парикмахер повернул кресло к зеркалу.
Старик долго всматривался в своё отражение, будто впервые за много лет видел себя настоящего.
Затем он достал из потёртого пальто старинный золотой ключ.
Выражение лица администратора мгновенно изменилось.
— Что это значит? — осторожно спросил мастер.
Старик неторопливо поднялся.
— Когда-то этот салон был делом всей жизни моей жены, — сказал он. — После её смерти я ушёл в тень и позволил другим распоряжаться им.
В помещении стало ещё тише.
— Сегодня я пришёл сюда почти без ничего — только с одной купюрой в кармане, — продолжил он. — Я хотел увидеть, каким стало её дело.
Администратор не смогла произнести ни звука.
Старик перевёл взгляд на молодого парикмахера.
— Ты увидел во мне не нищего. Ты увидел человека.
Он положил золотой ключ ему на ладонь.
— Поэтому я сделал свой выбор.
В глазах мастера блеснули слёзы.
Старик едва заметно улыбнулся.
— С сегодняшнего дня это место будет принадлежать тому, кто не забыл, что такое человеческое достоинство.