— Эй, Кать, раз уж всё равно сидишь без пользы — сходи за цветами, — небрежно бросил Артём и лениво кинул в мою сторону ключи от машины.
Связка стукнулась о столешницу и со звоном докатилась почти до моей чашки.
За столом кто-то тихо прыснул.
Кто-то сделал вид, будто вообще ничего не произошло.
А я не спеша подняла взгляд.
В просторном ресторанном зале звучала живая музыка.
Официанты разносили бокалы с шампанским.
Бывшие одноклассники громко говорили о работе, детях, квартирах, кредитах и жизни.
И только Артём, как и двадцать лет назад, всё ещё был уверен: весь мир создан исключительно для того, чтобы ему было удобно.
— Ну что? — насмешливо переспросил он. — Или корона с головы свалится?
Рядом коротко рассмеялась его жена.
Та самая яркая брюнетка, которая уже полчаса откровенно разглядывала меня с головы до ног.
Я медленно перевела взгляд на ключи.
Потом посмотрела на Артёма.
И вдруг совершенно спокойно спросила:
— А сам пройтись не можешь?
За столом сразу стало немного тише.
Потому что люди очень быстро чувствуют тот самый момент, когда привычное унижение неожиданно перестаёт идти по старому сценарию.
Артём криво усмехнулся.
— Катя, не устраивай сцену. Ты же у нас всегда была девочкой на побегушках.
И вот тут уже кто-то неловко отвёл глаза.
Потому что некоторые фразы через годы начинают звучать особенно гадко.
В школе Артём и правда был местным королём.
Красивый.
Обеспеченный.
Наглый.
Сын владельца строительной компании.
Учителя закрывали глаза почти на всё.
Девочки по нему вздыхали.
Парни старались держаться рядом.
А он привык, что окружающие либо восхищаются им, либо подчиняются.
Катя тогда была полной его противоположностью.
Спокойная.
Из простой семьи.
Почти всегда в старой одежде, доставшейся от старшей сестры.
Очень умная.
И почти незаметная.
Таких людей редко травят открыто.
Их просто не воспринимают всерьёз.
Особенно такие, как Артём.
Он постоянно отпускал колкие замечания.
То о её одежде.
То о причёске.
То о старом дешёвом телефоне.
И даже не со злостью.
Что было хуже.
С тем ленивым превосходством, которое бывает у людей, уверенных, что им всё позволено.
Самое обидное произошло на выпускном.
Катя до сих пор помнила тот вечер слишком отчётливо.
Она впервые пришла в красивом платье.
Мама откладывала деньги почти полгода.
Катя весь вечер чувствовала себя почти счастливой.
Пока Артём громко, при всех, не сказал:
— Надо же. А я думал, тебе только библиотекаршей и быть.
Все засмеялись.
Даже те, кому стало неприятно.
Потому что подростки часто смеются не потому, что смешно.
А потому что боятся сами оказаться следующими.
После школы Катя уехала.
Без громких прощаний.
Без желания кому-то что-то доказывать.
Она просто слишком рано поняла одну важную вещь:
если хочешь другую жизнь — нужно уйти от людей, которые каждый день заставляют тебя чувствовать себя ничтожной.
Потом начались годы работы.
Учёбы.
Подработок.
Ошибок.
Почти постоянной нехватки денег.
Иногда — полного отчаяния.
Но Катя никому не рассказывала, насколько трудно ей всё даётся.
Потому что жалость казалась ей ещё унизительнее, чем насмешки.
Сначала она устроилась ассистентом в небольшую логистическую фирму.
Потом стала менеджером.
Потом рискнула открыть собственное дело.
Маленькое.
Страшное.
Почти без стартового капитала.
Именно тогда многие говорили:
— У тебя ничего не выйдет.
Но Катя слишком часто слышала это раньше.
И поэтому научилась не останавливаться.
Прошло пятнадцать лет.
Её фирма постепенно начала расти.
Появились клиенты.
Партнёры.
Хорошие контракты.
А потом — собственный автосалон спецтехники.
Позже — ещё одно направление бизнеса.
Катя работала много.
Очень много.
Но главное — она перестала зависеть от того, что о ней думают другие.
На встречу выпускников она вообще не планировала идти.
Честно говоря — не хотела.
Слишком много неприятного было связано с прошлым.
Но подруга уговорила:
— Да ладно тебе. Мы же давно взрослые люди.
Как оказалось — далеко не все.
Артёма Катя узнала сразу.
Он почти не изменился.
Всё тот же громкий голос.
Та же манера говорить так, будто все вокруг — обслуживающий персонал.
Только теперь к школьной самоуверенности прибавилась показная дороговизна.
Часы.
Костюм.
Разговоры о бизнесе.
Кредитный Porsche у входа в ресторан.
И бесконечное желание казаться значительнее, чем есть.
Сначала он даже не понял, кто перед ним.
Потом удивлённо приподнял брови:
— Ничего себе. Соколова? Это правда ты?
Будто перед ним стоял не человек.
А старая, давно забытая вещь, которая вдруг почему-то изменила внешний вид.
Весь вечер Артём говорил о своих достижениях.
О недвижимости.
О нужных знакомствах.
О деньгах.
И при этом постоянно пытался кого-нибудь задеть.
Официанта.