Лариса застыла у двери своей квартиры, крепко сжимая ключ в ладони. За металлической дверью до неё доносились голоса — Пашин и ещё один, чужой, немного гнусавый, резкий и слишком уверенный. Паша говорил негромко, будто пытался сгладить ситуацию, а второй голос буквально царапал слух, словно тупой нож по стеклу:
— …я сразу сказала: так не годится. Вот у Галкиных сын женился, так они теперь каждые выходные у молодых бывают, и ничего страшного. А ты у меня, Паша, сам знаешь какой избалованный, тебя три раза в день кормить надо. А она, небось, только яичницу пожарить умеет, а котлеты…
— Мам, ну подожди, — услышала Лариса приглушённый голос Паши.
У Ларисы внутри всё резко похолодело. Знакомство с будущей свекровью должно было состояться завтра — в ресторане. Они обсуждали это почти две недели. Паша сам предложил встретиться на нейтральной территории, чтобы всем было спокойнее и удобнее. Лариса даже купила новое платье — сдержанное, но красивое, тёмно-синее. А теперь она стояла за дверью собственной квартиры с упаковкой дорогого чая и коробкой пирожных из кондитерской, которую специально выбрала по советам коллег.
Она повернула ключ.
Картина, открывшаяся перед ней, оказалась хуже любых предположений.
Прямо в прихожей, почти полностью перекрыв проход, стояли два огромных раздутых чемодана. Старые, ещё советские, из кожзаменителя, с металлическими уголками и вязаными носками, торчащими из бокового кармана. Рядом сиротливо примостилась потрёпанная хозяйственная сумка-«авоська», из которой выглядывал пучок укропа.
В центре этого багажного завала стояла женщина. Невысокая, крепкая, с короткой химической завивкой на крашеных рыжеватых волосах и маленькими цепкими глазами, которые сразу же впились в Ларису. На ней был дорожный костюм кофейного оттенка, явно сшитый когда-то в ателье. Он, видимо, должен был подчёркивать солидность и достаток, но дешёвая ткань и неудачный фасон делали его тяжёлым и мешковатым.
— А вот и невеста! — громко объявила женщина таким тоном, будто представляла публике цирковое выступление. — А я уж подумала, Паша, что ты её себе выдумал. Ничего, ладная. Проходи, чего застыла? Пока не разувайся, я тут ещё не всё примерила, может, и не помещусь.
Паша стоял бледный, как стена, и смотрел на Ларису виноватыми глазами человека, которого застали на месте преступления.
— Лариса, это мама, — с трудом произнёс он. — Она… ну, решила приехать раньше. Хотела сюрприз устроить.
— Сюрпри-из, — протянула женщина. — А чего тянуть-то? Всё равно теперь родня. Я Нина Петровна. Можешь просто мама. Ты, главное, не переживай. Я женщина простая, без капризов. Где комната?
Лариса молча закрыла дверь. Сняла туфли, аккуратно поставила их на полку, повесила плащ. Коробку с пирожными и чай положила на тумбочку. Всё это она делала медленно, очень спокойно, чувствуя, как внутри поднимается ледяная, сдержанная злость. Потом посмотрела на Пашу. Тот словно стал меньше под её взглядом.
— Какая именно комната, Нина Петровна? — ровно спросила Лариса.
— Ну спальня ваша, — хохотнула будущая свекровь. — Или вы отдельно спите? Вы молодёжь современная, у вас сейчас всякое бывает. На диване в гостиной я не лягу, у меня спина больная. Так что показывайте, где наши хоромы.
Она уже направилась к коридору, ведущему в комнаты, но Лариса мягко, однако твёрдо шагнула вперёд и встала у неё на пути, прямо перед чемоданами.
— Нина Петровна, вы, вероятно, устали с дороги. И, кажется, немного перепутали. Наше знакомство назначено на завтра. В ресторане «Центральный», в семь вечера. Я забронировала столик.
Мать Паши на мгновение растерялась, но тут же взяла себя в руки.
— Да что ты, Лариса, какие ещё рестораны? Деньги на ветер. Я же теперь своя. Лучше дома поем. Заодно посмотрю, как ты хозяйство ведёшь. А то Паша у меня совсем исхудал, одни глаза остались. Мужчину кормить надо, а не по заведениям таскать.
— Паша ест пять раз в день, — всё так же спокойно ответила Лариса. — Я готовлю. Вес у него нормальный. А насчёт «своей»… Нина Петровна, давайте сразу всё проясним. Это моя квартира.
Нина Петровна словно подавилась собственными словами. Она резко посмотрела на сына, ожидая поддержки. Но Паша продолжал изучать пол.
— Как это — твоя? — переспросила она, и в голосе зазвенел металл. — Вы же жениться собираетесь! У мужа и жены всё должно быть общим.
— Мы ещё не женаты, — спокойно отрезала Лариса. — А даже после свадьбы эта квартира останется моей личной собственностью, потому что куплена до брака. Паша живёт здесь потому, что я его люблю и сама пригласила. Но это не означает, что здесь может поселиться любой человек.
— Любой человек? — Нина Петровна аж задохнулась от возмущения. — Я ему мать! Я имею полное право жить там, где живёт мой сын!