Лариса застыла у двери своей квартиры, крепко сжимая ключ в ладони. За металлической дверью до неё доносились голоса — Пашин и ещё один, чужой, немного гнусавый, резкий и слишком уверенный. Паша говорил негромко, будто пытался сгладить ситуацию, а второй голос буквально царапал слух, словно тупой нож по стеклу:
— …я сразу сказала: так не годится. Вот у Галкиных сын женился, так они теперь каждые выходные у молодых бывают, и ничего страшного. А ты у меня, Паша, сам знаешь какой избалованный, тебя три раза в день кормить надо. А она, небось, только яичницу пожарить умеет, а котлеты…
— Мам, ну подожди, — услышала Лариса приглушённый голос Паши.
У Ларисы внутри всё резко похолодело. Знакомство с будущей свекровью должно было состояться завтра — в ресторане. Они обсуждали это почти две недели. Паша сам предложил встретиться на нейтральной территории, чтобы всем было спокойнее и удобнее. Лариса даже купила новое платье — сдержанное, но красивое, тёмно-синее. А теперь она стояла за дверью собственной квартиры с упаковкой дорогого чая и коробкой пирожных из кондитерской, которую специально выбрала по советам коллег.
Она повернула ключ.
Картина, открывшаяся перед ней, оказалась хуже любых предположений.
Прямо в прихожей, почти полностью перекрыв проход, стояли два огромных раздутых чемодана. Старые, ещё советские, из кожзаменителя, с металлическими уголками и вязаными носками, торчащими из бокового кармана. Рядом сиротливо примостилась потрёпанная хозяйственная сумка-«авоська», из которой выглядывал пучок укропа.
В центре этого багажного завала стояла женщина. Невысокая, крепкая, с короткой химической завивкой на крашеных рыжеватых волосах и маленькими цепкими глазами, которые сразу же впились в Ларису. На ней был дорожный костюм кофейного оттенка, явно сшитый когда-то в ателье. Он, видимо, должен был подчёркивать солидность и достаток, но дешёвая ткань и неудачный фасон делали его тяжёлым и мешковатым.
— А вот и невеста! — громко объявила женщина таким тоном, будто представляла публике цирковое выступление. — А я уж подумала, Паша, что ты её себе выдумал. Ничего, ладная. Проходи, чего застыла? Пока не разувайся, я тут ещё не всё примерила, может, и не помещусь.
Паша стоял бледный, как стена, и смотрел на Ларису виноватыми глазами человека, которого застали на месте преступления.
— Лариса, это мама, — с трудом произнёс он. — Она… ну, решила приехать раньше. Хотела сюрприз устроить.
— Сюрпри-из, — протянула женщина. — А чего тянуть-то? Всё равно теперь родня. Я Нина Петровна. Можешь просто мама. Ты, главное, не переживай. Я женщина простая, без капризов. Где комната?
Лариса молча закрыла дверь. Сняла туфли, аккуратно поставила их на полку, повесила плащ. Коробку с пирожными и чай положила на тумбочку. Всё это она делала медленно, очень спокойно, чувствуя, как внутри поднимается ледяная, сдержанная злость. Потом посмотрела на Пашу. Тот словно стал меньше под её взглядом.
— Какая именно комната, Нина Петровна? — ровно спросила Лариса.
— Ну спальня ваша, — хохотнула будущая свекровь. — Или вы отдельно спите? Вы молодёжь современная, у вас сейчас всякое бывает. На диване в гостиной я не лягу, у меня спина больная. Так что показывайте, где наши хоромы.
Она уже направилась к коридору, ведущему в комнаты, но Лариса мягко, однако твёрдо шагнула вперёд и встала у неё на пути, прямо перед чемоданами.
— Нина Петровна, вы, вероятно, устали с дороги. И, кажется, немного перепутали. Наше знакомство назначено на завтра. В ресторане «Центральный», в семь вечера. Я забронировала столик.
Мать Паши на мгновение растерялась, но тут же взяла себя в руки.
— Да что ты, Лариса, какие ещё рестораны? Деньги на ветер. Я же теперь своя. Лучше дома поем. Заодно посмотрю, как ты хозяйство ведёшь. А то Паша у меня совсем исхудал, одни глаза остались. Мужчину кормить надо, а не по заведениям таскать.
— Паша ест пять раз в день, — всё так же спокойно ответила Лариса. — Я готовлю. Вес у него нормальный. А насчёт «своей»… Нина Петровна, давайте сразу всё проясним. Это моя квартира.
Нина Петровна словно подавилась собственными словами. Она резко посмотрела на сына, ожидая поддержки. Но Паша продолжал изучать пол.
— Как это — твоя? — переспросила она, и в голосе зазвенел металл. — Вы же жениться собираетесь! У мужа и жены всё должно быть общим.
— Мы ещё не женаты, — спокойно отрезала Лариса. — А даже после свадьбы эта квартира останется моей личной собственностью, потому что куплена до брака. Паша живёт здесь потому, что я его люблю и сама пригласила. Но это не означает, что здесь может поселиться любой человек.
— Любой человек? — Нина Петровна аж задохнулась от возмущения. — Я ему мать! Я имею полное право жить там, где живёт мой сын!
— В этом вы ошибаетесь, — Лариса скрестила руки на груди. Она чувствовала, как Паша за её спиной мечтает исчезнуть, но останавливаться уже не собиралась. Эту границу нужно было обозначить сейчас, иначе потом её просто смоет вместе с их отношениями. — Вы имели бы такое право, если бы это была его квартира и он сам вас пригласил. Но жильё не его. Оно моё. И я вас сюда не приглашала. Более того, мы заранее договорились встретиться завтра в другом месте.