Теперь же её встретил хаос: в прихожей громоздились картонные башни, чьи-то куртки бесцеремонно скинули её пальто с вешалки, а из глубины квартиры доносился визг, от которого заложило уши.
— О, пришла! — Ольга даже не обернулась. — Ужинать будешь? Я там картошки нажарила, правда, сковородку твою еле отмыла, всё пригорает.
Марина посмотрела на мужа. Дмитрий сидел рядом, пряча глаза в тарелке. Ещё вчера он просил «всего один день на раздумья», обещал не принимать решений в одиночку. Ольга, сестра Димы, осталась без крыши над головой из-за развода — так он сказал. Марина не успела ответить ни «да», ни «нет». За неё всё решили молча.
— Мы не могли иначе, Марин, — буркнул Дима, когда Ольга вышла прикрикнуть на сыновей. — У них ситуация критическая. Не на коврике же им было спать у знакомых.
— Ты мог хотя бы предупредить, — тихо ответила она. — Просто прислать сообщение.
Дмитрий лишь отмахнулся, мол, телефон был не в сети. Ложь была очевидной — на экране не было ни одного пропущенного.
Следующие несколько дней превратились в затяжную осаду. Марина чувствовала себя гостьей в собственной крепости. Ольга переставила специи, заменила её заварку на дешёвый чай и, кажется, искренне верила, что делает одолжение. Финальным аккордом стал подслушанный разговор. Марина замерла в коридоре, когда голос золовки донёсся из кухни:
— Да, Ир, ходит тут, губы поджала. Злыдня бездетная, всё ей не так. Дима — святой, как он её терпит? Я бы на его месте давно на дверь указал.
В глазах у Марины потемнело. Она вошла на кухню, прервав этот поток «родственного» участия. Ольга даже не смутилась. — Слышала? Ну и отлично. Я у брата живу, имею право на мнение. Не нравится — вон выход, — Ольга кивнула в сторону двери с такой наглостью, будто сама купила эту квартиру.
Марина не стала скандалить. Она просто собрала сумку и уехала к подруге Светлане в её тихий загородный дом. Ей нужно было смыть с себя этот липкий запах чужой жизни. Там, под мерное урчание старого кота Бисквита, она поняла: тишина — это не просто отсутствие звука. Это право быть собой.
— Тебя просто выживают, — констатировала Светлана, наливая мятный чай. — Сначала заняли пространство, теперь пытаются занять твоё место в жизни Димы.
— Я не позволю, — ответила Марина.
Она вернулась в субботу. Квартира напоминала цыганский табор: игрушки повсюду, запах немытой посуды и полное отсутствие уважения к её вещам. Марина шла в спальню, когда мимо пронёсся старший племянник. Удар, звон, тишина. На полу, среди осколков, лежала фотография её матери. Единственный снимок, где мама была молодой и счастливой у моря.
— Артём, ну что ты за сорванец, — лениво отозвалась из комнаты Ольга. — Марин, не кипятись, рамка — копейки. Завтра новую купим.
Марина подняла снимок. Стекло треснуло пополам, словно её терпение. Она посмотрела на Ольгу, на выбежавшего на шум Дмитрия. — Завтра в полдень тебя и твоих детей здесь быть не должно, — произнесла Марина. Голос её был холодным, как лёд.
— Ты с ума сошла? — Ольга вскочила. — Дима, скажи ей!
Но Дмитрий молчал. Он снова стоял в стороне, надеясь, что буря утихнет сама собой. Он не защитил Марину, когда её оскорбляли, и не решился перечить сестре сейчас.
— В двенадцать, — повторила Марина. — Такси, вокзал или приют — мне всё равно. Моё терпение закончилось вместе с этим стеклом.
Утром Ольга уходила с помпой. Швыряла вещи, рыдала, обвиняла Марину в бессердечности. Дмитрий, под давлением звонков своей матери, Нины Павловны, решил «проявить характер».
— Если ты выгоняешь мою сестру с детьми на улицу, значит, тебе и муж не нужен, — бросил он, забирая ключи от машины. — Живи одна в своей крепости.
Дверь захлопнулась. Марина осталась в тишине. Она купила новую рамку, тёплого медового цвета, и вернула фото мамы на место. Казалось бы, история закончена. Но через несколько дней раздался звонок от Светланы.
— Сядь, подруга. Тут новости. Моя знакомая видела документы по сделке Ольги. Никто её не выселял. Она сама продала свою долю в квартире бывшего мужа. На руки получила четыре с половиной миллиона. И знаешь, кто помогал оформлять? Твой Дима.
Марина долго смотрела в окно. Значит, спектакль был разыгран по нотам. Ольга спрятала деньги, чтобы пожить на всём готовом, а Дмитрий стал соучастником этой лжи.
Когда Дима позвонил вечером с извинениями и предложением «сходить к психологу», Марина даже не разозлилась. — Ты знал про четыре миллиона? — спросила она прямо. Трубка отозвалась тяжёлым, виноватым молчанием. — Разговор окончен, Дима. Документы на развод придут по почте.
Говорят, Ольга вскоре разругалась с братом из-за тех самых денег и выставила его из съёмной квартиры с той же фразой: «Дверь там». Дмитрий попытался вернуться к матери, но и там не нашёл покоя.
А Марина… Марина купила себе новый льняной халат. Она зажигает по вечерам свечи, читает книги и наслаждается каждым мгновением тишины. В её доме снова пахнет покоем, и больше никто не смеет трогать её вещи или её жизнь.