После завершения работы над сценарием перед режиссером встает ключевая задача — найти артистов, способных точно передать атмосферу картины. Если бы сомневающийся Эльдар Рязанов решился отдать роль Нади своей давней фаворитке Светлана Немоляева, развитие событий могло бы выглядеть иначе. Возникла бы ли у публики уверенность в искренности внезапного чувства товарища Лукашина, встретившего перед собой эту, безусловно, привлекательную женщину?
А если бы он рискнул утвердить на образ столичной Гали эффектную Наталью Гвоздикову, действительно проходившую пробы, — зрители вряд ли поняли бы столь изощренный ход автора.
Интересно, что и Валентина Талызина хотела сыграть ленинградскую учительницу. При этом польской актрисе Барбара Брыльска категорически не пришелся по душе партнер — Юрий Яковлев, которого в ту эпоху обожали миллионы советских зрительниц.
Трудно разделить восторг киноведов, когда речь заходит об образе отчаявшегося жениха в картине Гараж. Безусловно, Борислав Брондуков — артист яркий и самобытный, однако в эпизодах, где его персонаж рассуждает о невесте, выбор исполнителя кажется спорным. Зато Немоляева, сыгравшая супругу Гуськова, здесь безупречно вписывается.
Не менее неожиданным выглядит решение того же Эльдар Рязанова доверить роль бесшабашного гусара Алексея Плетнева темпераментному Станиславу Садальскому. Этот шаг нельзя назвать неудачным, однако в нем ощущается определенная странность, особенно если вспомнить, что несколькими годами ранее актер получил всесоюзную известность благодаря выразительному образу “Кирпича”.
Существует мнение, что мастерам позволено многое. Но задумывался ли Тарковский, приглашая знаменитого клоуна Никулин на трагическую роль монаха-ключаря Патрикея, о том, что в наиболее тяжелых сценах публика может реагировать смехом, видя привычно комического любимца?
Между тем именно тогда на экране разворачивались наиболее мрачные и напряженные эпизоды трехчасовой ленты. В случае с Алексеем Германом, пригласившим Никулина сыграть фронтовика в драме Двадцать дней без войны, подобное решение выглядит более оправданным. Руководство до последнего сопротивлялось такому назначению, однако артист, прошедший войну с 1939 года, в этой работе оказался удивительно органичен.
В наши дни, когда подбор исполнителей нередко строится на эклектике и контрастах, серьезные споры о точности кастинга теряют прежнюю остроту.
Тем не менее, если на образ признанной красавицы утверждают действительно привлекательную Любовь Аксенову, с таким выбором постановщика спорить почти не приходится.
