Зинаида ничего не сказала.
Её молчание оказалось красноречивее любого ответа.
Игорь попросил меня больше ничего не брать и вообще не трогать документы до приезда юриста.
Уже на следующий день я подала заявление в Росреестр, а после этого обратилась в полицию.
Дарственную довольно быстро признали недействительной, поскольку Виктор Петрович не являлся владельцем квартиры и, соответственно, не имел никакого права распоряжаться чужой недвижимостью.
Но на этом история не закончилась.
Во время проверки стали всплывать другие подробности.
Оказалось, что в течение нескольких лет Виктор Петрович получал причитавшуюся мне часть наследственной пенсии, а также пытался оформлять займы, используя квартиру как обеспечение.
Деньги он в основном расходовал на собственные нужды.
Мне же всё это время рассказывал, что средства якобы уходят на лекарства, обследования и лечение.
Зинаида тоже долго молчать не стала.
Когда стало ясно, что сделка развалилась, она призналась: согласилась участвовать во всём этом только потому, что Виктор обещал хорошо заплатить ей после продажи квартиры.
Их план оказался до смешного простым.
Сначала нужно было вынудить меня уйти из собственного дома.
Затем они рассчитывали продать квартиру.
А полученные деньги поделить между собой.
Через месяц Виктор Петрович переехал в частный пансионат.
Зина сразу отказалась продолжать за ним ухаживать, как только окончательно поняла, что квартира ей не достанется.
А я впервые за долгие годы снова почувствовала себя хозяйкой собственного дома.
Вернувшись туда, я первым делом распахнула настежь все окна.
Хотелось впустить внутрь свежий воздух и словно выветрить всё, что происходило в этих стенах последние годы.
Игорь помог мне привезти обратно вещи.
Тёма сначала замер возле входной двери и несколько секунд просто смотрел на меня, будто боялся сделать шаг.
А потом внезапно бросился ко мне и обхватил руками.
— Мам, ты теперь здесь останешься?
Я присела рядом с ним, прижала сына к себе и кивнула.
— Да. Теперь я останусь.
За эти пять лет я потеряла слишком многое.
Я лишилась нормальной семейной жизни, почти всех накоплений, спокойствия и огромного количества времени, которое уже невозможно вернуть.
Из-за постоянного ухода за отчимом распался мой брак.
Я почти перестала видеть собственного ребёнка.
И всё это время человек, ради которого я жертвовала собой, считал мою помощь не заботой, а обязанностью.
Но в тот день я вернула себе гораздо больше, чем документы на квартиру.
Я вернула себе дом.
Вернула сына.
Получила шанс попытаться восстановить отношения с Игорем.
И, самое главное, снова почувствовала, что моя жизнь принадлежит только мне.
А Виктор Петрович наконец столкнулся с простой истиной.
Человек, которого он годами считал обязанным ему за своё детство, больше ничего ему не должен.